Тридцать лет войны на моём острове Лубанг — Хиро Онода, I

Тридцать лет войны на моём острове Лубанг — Хиро Онода, I

Хиро Онода

Тридцать лет войны на моём острове Лубанг

Глава I

В 1974 году вышла книга Хиро Оноды «Тридцать лет войны на моём острове Лубанг». Эту работу мы будем потихоньку переводить. Наши примечания (переводчиков) будут приводиться подчёркнутым шрифтом.

Прежде всего дадим необходимые пояснения. Хиро Онода (1922—2014) — бывший военнослужащий японской армии, воевал на небольшом филиппинском острове Лубанг во время Второй мировой войны, после капитуляции Японии в 1945 году не поверил в поражение своей страны и, исполняя ранее полученный приказ, продолжил партизанскую войну на острове до 1974 года, когда этот приказ был отменён в его присутствии.

Хиро Онода

Тридцать лет войны на моём острове Лубанг

Глава I

Встреча

Я затаился в лесу и ждал, пока не подойдёт время. Было 9 марта 1974 года, чуть раньше полудня, и я находился на склоне, в паре часов от точки Вакаямы. Я планировал дождаться сумерек, когда ещё можно распознать лицо, а затем быстро подойти, одним манёвром, к точке Вакаямы. Слишком много света означало бы опасность, а густой мрак не позволил бы мне удостовериться в том, что человек, с которым я собирался встретиться, — именно тот майор Танигути. Более того, сумеречный свет способствовал бы моему возможному бегству в случае необходимости.

После двух часов дня я крадучись, осторожно покинул моё укрытие и пересёк реку к северу от точки Вакаямы. Я углубился в пальмовую рощу, которая окаймляла реку, и очень скоро добрался до места, где островитяне обычно рубят деревья для строительства.

На краю поляны я остановился и внимательно осмотрелся. Поблизости я никого не увидел. Я решил, что люди уже закончили свой рабочий день, но для большей безопасности замаскировался сухими ветками и листьями, прежде чем перебежать этот открытый участок.

Я осмотрел реку Агкаваян и оказался примерно в трёхстах метрах от места, назначенного для встречи. Было только четыре часа, и у меня оставалось ещё много времени. Я заменил маскировку свежими листьями. Когда-то здесь выращивали рис, но сейчас это покрытая травой равнина с несколькими пальмами тут и там. По берегам реки растёт бамбук и кустарник.

Я стал взбираться на холм, с которого смог бы не только наблюдать за условленным местом встречи, но и следить за окружающей обстановкой. Это было то место, где двумя неделями ранее я встретил Норио Судзуки и разговаривал с ним. Прошло два дня с того момента, как Судзуки оставил мне записку в специальном почтовом ящике, о чём мы ранее договаривались; в записке он просил меня о новой встрече, и я шёл туда. Я всё ещё боялся того, что это может оказаться ловушкой. В таком случае, возможно, на холме меня ждал враг.

Я продвигался с величайшей осмотрительностью, но не видел никаких признаков жизни. Достигнув вершины холма, я выглянул из-за деревьев и кустарника и на краю условленного места, где Судзуки ранее ставил свою противомоскитную сетку, заметил жёлтую палатку. Мне удалось различить японский флаг, развевавшийся над палаткой, но я не видел ни одной живой души. Может, кто-то отдыхал в палатке или прятался где-то ещё в ожидании того, что я выйду на открытое место?

Прошло напряжённых полчаса, в течение этого времени ничего нового не произошло; я спустился по склону и подобрался к точке всего в десяти метрах от палатки. Я слегка переместился, чтобы получить другой угол обзора, но мне так и не удалось никого увидеть. Я решил, что эти люди, должно быть, находятся в палатке, и приготовился ждать до заката.

Солнце начало клониться к горизонту. Я проверил винтовку и снова обулся. Я ощущал чувство безопасности: я мог бы подойти к палатке с закрытыми глазами и чувствовал в себе силу, потому что отдыхал, пока был в дозоре. Одним прыжком я преодолел ограждение из колючей проволоки и направился в тень соседнего дерева боса, где остановился, сделал глубокий вдох и снова осмотрел палатку. По-прежнему всё было тихо.

Затем подошло время. Я сжал винтовку, выпятил грудь и вышел на открытое место.

Спиной ко мне стоял Судзуки, между палаткой и костром, разложенным на берегу реки. Он медленно повернулся и, увидев меня, двинулся ко мне с распростёртыми объятиями.

— Это Онода! — прокричал он. — Майор Танигути, это Онода!

В палатке шевельнулась тень, но я продолжал подходить. Судзуки, с блестящими от волнения глазами, подбежал ко мне и обеими руками сжал мою левую руку. Метрах в десяти от палатки я остановился. Оттуда послышался голос:

— Это действительно вы, Онода? Через минуту я выйду к вам.

По голосу я узнал майора Танигути. Я неподвижно ждал его появления. Судзуки сунул голову в палатку и вытащил фотоаппарат. Майор, который был без рубашки, высунул голову из палатки и сказал:

— Сейчас я переоденусь. Подождите минутку.

Голова исчезла, но спустя несколько мгновений майор Танигути вышел из палатки безупречно одетым и в головном уборе военного образца. Застыв в положении «смирно», я прокричал:

— Лейтенант Онода, сэр, по вашему приказанию прибыл!

— Молодец! — воскликнул майор и подошёл ко мне. — Я привёз вам это от министерства здравоохранения и социального обеспечения, — добавил он, слегка похлопывая меня по левому плечу.

Он протянул мне пачку сигарет с изображённой на ней хризантемой — императорским гербом. Я принял её и, держа перед собой на вытянутых руках в знак надлежащего уважения к императору, сделал пару шагов назад. Рядом наготове стоял Судзуки с фотоаппаратом. Майор Танигути сказал:

— Сейчас я зачитаю вам приказ.