Тридцать три несчастья

Тридцать три несчастья

Наверное, каждому знакома такая ситуация, когда день вдруг не задаётся с самого утра, проблемы сыплются одна за другой, ты, естественно, не успеваешь их решить по мере поступления, так как несчастья имеют свойство увеличиваться со скоростью геометрической прогрессии, и вскоре оказываешься погребён под ними – и всё, ты уверен, будто твоя жизнь летит под откос. Особенно если она, жизнь эта, до сих пор тебя не особенно-то и баловала.

Накануне вечером, как это часто со мной бывает, я уснула с конспектом в руках. На сей раз это была методика преподавания культурологических дисциплин. Конечно же, реферат я написать не успела. Да и к семинару по истории педагогики не очень хорошо подготовилась. И вообще у меня ПМС. Короче, не самые лучшие дни моей жизни. Огромный прыщик вскочил как раз на моём несчастном носу, который и без того нельзя назвать милым и аккуратным, а сейчас он вообще превратился в шнобель – иначе не назовёшь. И чёрта с два тут помогут тональные кремы и пудры.

– Ирина Игоревна сказала, у тебя сегодня семинар по психологии? – вместо «доброго утра» поприветствовала меня мама.

Ирина Игоревна – мой куратор, завкафедры культурологии и кино-, телеискусства и по совместительству – подруга моей матери. Не самое лучшее сочетание, согласитесь.

Не то чтобы я поступила в универ по блату, но в школе по алгебре с геометрией у меня всегда была твёрдая пятёрка. По двенадцатибалльной системе. И ни один репетитор был не в состоянии хоть как-то повлиять на мою успеваемость по точным наукам. Да и иностранные языки тоже не особенно мне давались, а к искусству и особенно к музыке я всегда была неравнодушна, вот и поступила на культуролога.

– По истории педагогики, – буркнула я, принимаясь за бутерброд с отвратительной вареной колбасой.

– Получишь что-то меньше шестёрки – на нормальный подарок ко дню рождения можешь не рассчитывать, – отрезала родительница. – Давай, будь умничкой и не расстраивай мамочку. Я побежала на работу. Суп в холодильнике.

– Угу, – вздохнула я. Как-то меня эти мамины слова не особо мотивируют на учёбу. Да к чёрту всё. Не сдам сессию, пойду работать.

Перед выходом «полюбовалась» своим отражением в зеркале, пожелала себе не попасть под автобус и, напялив на плечи курточку и схватив рюкзак, выскочила из квартиры на свет божий.

Из соседнего подъезда одновременно со мной вышел Лёша. Парень он был симпатичный, вполне в моём вкусе. Но на том наши «отношения» и заканчивались. Не было их. От слова «совсем». Мы даже не здоровались никогда.

Быстрой походкой Лёша отправился к своему колледжу, расположившемуся в паре кварталов от нашей хрущёвки, а я – в противоположную сторону, на автобусную остановку. До моего вуза ехать целых пятнадцать минут.

На светофоре водитель чёрной «Ауди» окатил меня грязной водой, оставшейся на тротуарах после вчерашнего ливня, зонтик застрял между дверцами автобуса, одна молодая мамаша обозвала меня коровой, когда я нечаянно наступила ей на ногу из-за того, что впихнувшаяся на следующей остановке толпа потеснила меня к местам, где положено было сидеть пассажирам с детьми и инвалидам (наверное, в отместку за это её малыш и изгвоздал мне джинсы своими грязными ботинками), нечаянно, подпрыгнув на очередном «лежачем полицейском», вытерла губную помаду о светлую курточку какого-то подростка-очкарика, улыбнувшегося мне, блеснув при этом металлическими брекетами на далеко не белоснежных зубах. Но это ещё можно как-то стерпеть. Когда я почувствовала чью-то лапу у себя на груди, то, запаниковав, начала вертеться, лишь бы её сбросить, за что получила по рукам от одной отвратительной бабульки, которой привиделось, будто я влезла ей в сумку.

– Воровка! – взвизгнула старушенция.

– Ничего подобного! – попыталась защититься я.

– Воровка и лгунья! – возмутилась та ещё громче. – Вы только посмотрите на неё! Схватилась за мою сумку, ещё и отрицает это! А у меня там, между прочим, деньги и документы!

– Я просто оступилась, простите, – оправдывалась я.

Но окружающие пассажиры стали почему-то на сторону старушки. Может, им мой шнобель не очень понравился?.. Даже очкарик с брекетами не заступился. А я-то думала, что приглянулась ему. Так или иначе, но мне уже тогда хотелось разреветься от безысходности. А ещё я свою остановку проехала, так как банально не успела протиснуться между толстым дяденькой, рьяным защитником обиженной бабульки, и тёткой с двумя сумками на колёсиках.

В итоге мне пришлось пилять целый километр, если не больше. Завернув в одну из подворотен, я села на лавочку и принялась оттирать влажными салфетками свои джинсы и ботинки. Не помогло – грязь уже въелась в них намертво. Но я всё равно извела всю пачку.

Из обшарпанного подъезда вышло существо неопределённого пола и, воззрившись на меня своими щелками-глазками, зажатыми между круглыми лиловыми щеками и кустистыми бровями, прогнусавило, обращаясь ко мне:

– Денег дай. На проезд не хватает. Домой доехать надобно.

Я не стала вступать с этим существом в перепалку (мало ли! я же девушка беззащитная), достала из кармана рюкзака мятую купюру и протянула со словами:

– Возьмите, пожалуйста.

Человечек проворно выхватил денежку у меня из рук, засунул к себе в карман замусоленного плаща и, даже не поблагодарив, отправился восвояси. Быстрыми шагами. Оставив меня без обеда и денег на обратный проезд. Всё, никогда в жизни больше не сверну в эти дворы, клянусь.