Тригинта. Меч Токугавы.

Глава 37

ГЛАВА 37

НАОМИ

- Наоми, просыпайтесь. Уже утро.

- Что? Иван, это воистину вы? Не шутите? - я протянула руку и почувствовала ответное пожатие.

- Нет, не шучу. Это воистину я. Как вы себя чувствуете?

- Как умерший год назад суслик.

- Выглядите вы гораздо лучше.

- Вы мне льстите, дорогой барон.

    Открывать глаза было страшно. Перед тем, как потерять сознание, я увидела… Не знаю. Барон стоял перед тварью, всего в нескольких метрах. Но в то же время это был не он. Очень высокий, плечи - гораздо шире, чем у обычного человека, острые уши поднимаются над макушкой… 

    Эта картина отпечаталась, как негатив на сетчатке глаз. Святые Серафимы! Я не знаю, что это было: моё больное воображение или реальность? И хочу ли вообще когда-нибудь узнать… 

    Вечер. Солнце наполовину утонуло в песке, от каждой дюны тянется длинная фиолетовая тень. Очень красиво.

- Всё-таки поднимайтесь, Наоми. Я приготовил поесть. - я бодро вскочила.

- А вот эти слова не пропустит ни одна девушка! Что на обед?

- Жареная змея и армейские галеты. 

В песчаной ямке теплился костерок, над ним, нанизанные на палочки, румянились небольшие кусочки. Вполне аппетитно.

- Где мы? - я села к костру. - Где вертолет? Где трупы? Вы что, успели всё закопать?

- Просто отъехал подальше.

- А… Тварь? Что случилось, барон? Я думала, нам конец. Пули её не брали…

- Она мертва.

По тому, как он это сказал, стало ясно, что о твари барон говорить не желает. Он протянул мне прутик, и я, давясь и обжигаясь, стала глотать полусырое мясо.

    Вот вы мне скажите: до ближайшего водоема километров пятьсот, а змея почему-то пахнет рыбой…

- Я видела, как она прыгнула на вас. Что было дальше?

- Вам показалось, Наоми. Вы устали, а в лунном свете всё кажется не таким… Это вы изрешетили её пулями и тварь издохла.

Слишком быстро он ответил. Как будто заранее придумал, что надо говорить.

- Но вы её рассмотрели?

- Как вам сказать…

- Да ладно, барон. Держите меня за дурочку. Увезли, пока я валялась в обмороке.

- А вы предпочли бы очнуться рядом с разлагающимися на солнце трупами?

Я откусила кусок змеи и, не жуя, проглотила.

- Я имею право знать. Если именно я её грохнула, а?

- Почему вы не едите галеты?

- Слишком сухие, а воду нужно беречь. Там вроде бы были канистры…

- Топливо. Воды у нас и вправду немного.

- Вы так и бросили её в песке? А если кто-нибудь найдет, не возникнет ли нездоровой сенсации?

- Сенсация? - он усмехнулся. Кожа на лице барона так натянулась, что было видно каждую косточку. - Пожалуй, что и так…

От жира и рыбного запаха меня начало подташнивать. Отвалившись от костра, я прикрыла глаза, но, вспомнив кое-что, вновь села.

- Барон! У боевиков были сигареты, вы их случайно не прихватили?

- В бардачке. Только это не табак.

- Догадываюсь. Но курить очень хочется… 

- Ну, если очень хочется - то можно. - милостиво разрешил барон.

    После первой затяжки под сводом черепа образовался ядерный такой грибок… Я прикрыла глаза и затянулась еще раз. Передала косяк барону. Тот не стал отказываться. Тоже затянулся, глубоко, втягивая щеки. Затем выдохнул и расслабился. Взгляд его смягчился, шрам перестал при каждом движении нервно подпрыгивать к виску.

- Забористая… - выдохнула я сквозь дым.

- Дешевая афганка, с примесью семян и соцветий. Они и дают характерную резь в горле и ощущение распирания в голове.

- Откуда вы столько знаете?

- По опыту.

    Я хихикнула, но тут же осеклась: весело, на самом деле, не было. Вздохнула, и пересела под бок к Ростову. Тот обнял меня одной рукой, прижал к себе и поцеловал в макушку. Я  снова вздохнула.

- Мы не выберемся, да?

- Ну с чего вы взяли? Посмотрите: вчерашние пленники, сейчас мы гордые обладатели ржавого «Вранглера», трех фляжек с водой и почти целой жареной змеи.

- Да мы богачи…

- И я о том же. - он затянулся и передал мне чинарик. Дым обжигал губы, но я не бросала, пока не осталось ничего.

- Халиф может прислать еще тварей. Не одну, десять.

- Вряд ли. Сделать даже одну Храфстру - дорогого стоит.

- Храфстру? Что они такое, барон? Когда я впервые произнесла это слово, вы как будто испугались…

- Вам не понравится знать.

Я вывернулась из-под его руки, отодвинулась. 

- А у меня есть выбор? Думаете, мне самой хочется? Думаете, мне хотелось видеть, во что превратились мои друзья? Думаете, мне нравилось чувствовать, как Бич рассекает их плоть? Или узнать, что семья - Никодим и Яррист, самые близкие мне люди, - хотят меня убить? Что давно уже всё решили? Или стрелять в эту ртутную тварь, вокруг которой вы напустили столько туману, но не хотите ничего объяснить толком! Ни разу… - я ткнула ему в грудь замызганным пальцем с черной каемкой обломанного ногтя. - Ни разу за всю жизнь мне не дали решить самой. Ничего! Я не умею принимать решения, потому что я - солдат. Пушечное мясо, разменная монета. Все хотят мою тощую тушку… Для чего?

    Я ткнулась коленями в песок, бессильно опустила руки и затихла. Сама не поняла, что я хотела ему доказать?

- Вы злодей, господин барон. Совсем меня не любите…

- Ну что вы, мой ангел. - он неловко подтащил меня к себе, усадил на колени и стал укачивать, как маленькую. - Я люблю вас, мучительно и нежно. И я готов отдать за вас всё, что у меня есть.