Трилистник

Глава 1

Три королевства, столетиями поливавшие землю кровью и ненавистью, замерли на краю пропасти. Война между светлыми эльфами Сильванора, тёмными эльфами Ундерфолла и людьми Серебряных Земель грозила уничтожить всех. Отчаяние породило гениальную и безумную идею – скрепить мир не просто чернилами на пергаменте, а плотью и кровью. Правители заключили Перемирие, условием которого стала помолвка их наследников. На спорной земле, на стыке границ, начали возводить новый город – Трилистник, будущую столицу объединённой империи, символ того, что некогда враждующие народы могут сосуществовать. Дети, чей брак должен был стать живым воплощением этого союза, росли. И вот, время пришло.

Воздух на строящейся площади «Трех Корон» был густым от пыли будущих улиц и запаха свежеспиленного кедра. Сегодня он был смешан с ароматами дорогих духов, цветочных гирлянд и напряжённого ожидания. Под огромным шатром из белоснежного шелка светлых эльфов, багрового бархата людей и чёрного с серебряными нитями кружева темных эльфов стояли трое, чья судьба отныне была высечена в камне этого города.

Селин ощущала каждый взгляд, устремлённый на неё. Её свадебное платье было творением человеческих мастеров – изысканное, из голубого атласа, с высоким поясом, подчёркивающим талию, и длинными рукавами, расшитыми жемчугом. Пшеничные волосы были убраны в сложную причёску, сквозь которую был продет тонкий серебряный обруч – дар эльфов. Она чувствовала себя не невестой, а дипломатическим посланием, зашифрованным в кружевах и шёлке.

Рядом с ней стояли они. Те, кого она до сего дня видела лишь на портретах.

Эйлар Роннель - светлый эльф, принц Сильванора. Он был облачён в строгие, но безупречные одежды своего народа: камзол из серебристой парчи, облегающие штаны из мягкой кожи и высокие сапоги. Никаких лишних украшений, кроме заколки, сдерживающей его пламенеющие медные волосы. Прямой, жёсткий взгляд янтарных глаз оценивал её с ног до головы, и в нём не было ни капли смущения, только холодная констатация факта. Он был воплощением силы, которую не собирался скрывать.

Райлис Тенар - темный эльф, принц Ундерфолла. Его наряд был полной противоположностью – чёрный кафтан из струящегося шёлка, расшитый причудливыми серебряными узорами. Рубашка под ним была тёмно-зелёной, с приоткрытым воротом. Обсидиановые волосы свободно ниспадали на плечи, оттеняя озорной блеск зелёных глаз. Уголок его губ был подёрнут лёгкой усмешкой, но в ней не было злобы – скорее, интерес к спектаклю. Его взгляд скользил по ней невесомо, будто он читал не её лицо, а те мысли, что метались у неё в голове.

Эльфы уже были знакомы. Между ними проскакивали короткие взгляды, почти незаметные кивки – отлаженная годами дипломатии и, как поговаривали, странная дружба, возникшая на почве взаимного уважения и понимания бремени власти. А она была тут новой, чужой, человеческой декорацией.

«Боги, они такие… разные», – пронеслось в голове у Селин. – И оба пугают».

Церемония была долгой. Звучали речи на трёх языках, старейшины произносили древние клятвы. Селин едва слышала слова. Её ладонь, зажатая в руке Эйлара, была холодной, а его пальцы – твёрдыми, как сталь. Когда Райлис взял её другую руку, его прикосновение оказалось на удивление тёплым и лёгким.

«Это действительно происходит», – думала она, чувствуя, как подкашиваются ноги.

***

Их общие покои во дворце были роскошными, но бездушными, как новая монета. Воздух пах не цветами, а озоном от недавно работавшей магии охраны и воском от свечей. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Церемония окончена. Остался долг.

Тяжёлая тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Селин стояла, не решаясь сделать шаг, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Что ж, – голос Эйлара прозвучал грубо, разрезая молчание. – Откладывать не имеет смысла. Мы все понимаем, для чего мы здесь.

Он сделал шаг к ней. Его движения были лишены изящества, в них была только целеустремлённость.

Селин инстинктивно отступила, её спина уперлась в холодную резную панель стены. Она видела красоту обоих эльфов, но сейчас они казались ей не мужчинами, а олицетворением безжалостной государственной машины.

– Я… – её собственный голос показался ей слабым и чужим. – Может, нам… поговорить сначала?

– Говорить мы будем завтра, на совете, – отрезал Эйлар, его пальцы нашли застёжки на её платье. – Сейчас – другая обязанность.

Она зажмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Его прикосновения были грубыми, лишёнными намёка на ласку. Он не раздевал её, а разоблачал. Шёлк с шелестом сполз с её плеч, обнажая тонкую рубашку, а затем и хрупкие ключицы. Его дыхание было горячим у её шеи.

– Эйлар, – мягко, но твёрдо произнёс Райлис, не двигаясь с места. Он наблюдал, опёршись о спинку кресла, его лицо было невозмутимым, но в глазах плескалась тень чего-то – то ли сочувствия, то ли любопытства.

Эйлар проигнорировал его. Его губы обожгли её кожу в месте, где шея переходила в плечо. Это был не поцелуй, а метка. Внутри у Селин всё сжалось в комок страха. Она попыталась оттолкнуть его, но руки упёрлись в твёрдую мышечную стену его груди. Это было бесполезно.

– Пожалуйста… подожди… – выдохнула она, и в голосе её задрожали слёзы.

Внезапно между ними возник Райлис. Он не оттащил Эйлара, а просто положил свою руку ему на предплечье.

– Довольно, – сказал он тихо, но так, что слова прозвучали как приказ. – Сегодня ничего не выйдет.

Эйлар резко выпрямился. Его лицо исказила гримаса ярости и разочарования. Он смотрел на Селин, на её распахнутые от ужаса глаза, на дрожащие губы, на руки, прикрывавшие грудь.

– Мы дали клятву, – прошипел он, и в его голосе звучало отвращение, направленное и на неё, и на себя.