Тринадцать ёлочных шаров

Глава 4

Михаил Семёнович Столетов, владелец лавки, торгующей ёлочными шарами, жил в Кузнечном переулке, в большой квартире на втором этаже — и у него были гости. В жарко натопленных комнатах стоял гам, пахло жареным и печёным, смеялись женщины, бегали дети, слышались гитарные переборы.

Сам хозяин, широкий румяный человек с пышными усами, успел принять на грудь и не сразу взял в толк, чего от него хотят.

— Шароваров? Какой Шароваров? Знать не знаю никакого Шароварова! — восклицал он, дыша на них винными парами, но потом сообразил: — А, мужик из мастеровых. Помню. Говор вроде северный… Борода бородой, но непрост. В очочках, грамоту знает. Каков из себя? Опрятный, высокий, худой, в средних годах. Раньше ко мне не захаживал. Но товар предложил добрый, я подумал, отчего не взять? И взял!

Столетов увёл Дашу и Александра в кабинет, глядящий в затенённый двор, в стену напротив, которая была так близко, что, казалось, открой окно, и достанешь рукой. В разгар дня в кабинете было сумрачно, и на столе горела керосиновая лампа под колпаком молочного стекла. Её оранжевый свет стекал по изгибам тяжёлой мебели, касался золочёных рам на стенах, одетых тёмно-зелёными обоями.

Михаил Семёнович пригласил гостей садиться и сам плюхнулся на кожаный диван с высокой резной спинкой.

— Первый шар? — переспросил он, ослабляя воротничок и ворочаясь, будто морж на льдине. — Ах, шар!.. Так он и купил, мужичок этот. Такой вот чудак-человек. На удачу, говорит, чтоб торговля дальше без запинки шла. А где остановился, этого я вам не подскажу. Я не спрашивал, он не докладывал… Вот что, гости дорогие, давайте-ка за стол. Коли пришли, я вас так просто не отпущу!

Он был настойчив, но Александр отговорился тем, что их ждут в другом месте, — и через десять минут они очутились на улице.

Вот Даша и побывала в настоящей питерской квартире! Но даже толком не огляделась. В памяти остались лишь улыбки на лицах, анфилада раскрытых дверей, ёлка в огнях, гарь свечей и неимоверно высокие потолки. Слишком невероятный день, слишком много впечатлений — мозг не успевал освоиться.

И ответов никаких — одни вопросы. Как она попала в прошлое? Почему?.. Между тем время шло, дома наверняка уже дело к ночи. Надо придумать, как вернуться! Даша потрогала зернистый бок шара с цифрой «II», и он показался ей тёплым.

— Не расстраивайтесь, Дарья Андреевна, — сказал Александр. — Отыщем мы этого Шароварова.

Своё полное имя Даша не любила, оно казалось ей грубым, будто топором рубленым, но Александр произносил его с удивительной деликатностью, и отчество её выговаривал музыкально, как в старых фильмах: «Дарья Андревна». Если бы можно было приходить в его время, когда захочется…

— Александр Петрович, — попросила Даша, — пожалуйста, отвезите меня назад к Поцелуеву мосту. Я подумала: вдруг, чтобы шар сработал, надо положить его в трубу водостока? Звучит, конечно, смешно…

— Нет, отчего же, — возразил он. — Можно попробовать.

— Когда я к вам перенеслась, было около пяти, но тут время как будто сдвинулось назад. Сколько сейчас, вы не знаете?

Александр расстегнул пальто и достал небольшие карманные часы на цепочке, щёлкнул крышкой.

— Начало четвёртого.

— Может, если спрятать шар заранее, а достать, скажем, полпятого, всё получится?..

Даша понимала, что хватается не за соломинку даже — за тень от соломинки, но это хоть какой-то шанс!

Настоящий снег так и не пошёл. Вдоль набережной тянуло лёгким ветерком, воздух приобрёл пепельный оттенок — близились сумерки, но до темноты было ещё далеко. По тротуарам сновал народ, кто в дорогих шубах и пальто, кто в крестьянских тулупах и ватниках.

— Как бы какой-нибудь ловкач не позарился на ваш номер два, — заметил Александр.

Однако прохожие не обращали на них внимания. Даже дворник в длинном фартуке, показавшийся из-за угла как раз в тот момент, когда Даша наклонилась заглянуть в зев водосточной трубы, лишь важно повёл головой, озирая вверенную территорию, и скрылся, а мальчишка-газетчик, пробежавший в двух шагах, и взгляда не бросил.

То же было и в Петербурге двадцать первого века, хотя человека, берущего что-то из уличного тайника, легко заподозрить в плохом. Даша сообразила это уже после, а тогда просто испытывала неловкость, шаря в трубе на глазах у всего света. Но люди шли мимо, как будто она стала невидимкой.

Нынешние водосточные трубы помещались ровно на тех же местах, что и сто двадцать лет спустя, но выглядели более громоздко, а их высокие выпускные отверстия вызывали в воображении слоновьи хоботы или широко раскрытые пасти кобр. Даша забеспокоилась: хватит ли колену трубы глубины, чтобы спрятать шар от случайного взгляда?

Хватило. Более того, внутри труба оказалась гофрированной, и шар с цифрой «II» лёг на металлические складки, как на полочку.

Даша дала ему полежать — и вынула. Для проверки: вдруг шар, очутившись в нужной точке, уже подал сигнал неведомым силам времени: «Я здесь, запускай процесс!»

Впрочем, это было бы слишком легко, верно?..

Город вокруг топал конскими копытами, скрипел полозьями санок и рессорами карет на колёсном ходу, бренчал бубенцами, покрикивал сиплыми голосами извозчиков, гомонил, двигался и не желал исчезать. Даша понянчила шар в руках, глядя на заснеженную реку под соседним мостом, совсем не похожим на Краснофлотский из будущего, вздохнула — и отнесла назад.