Тринадцатая луна

Глава 2. За океан

Кто там внизу? Кто на том берегу?

Ждёт ли память его, радость или страдание?

Немного больно улыбке обветренных треснувших губ,

Отсырела одежда в промозглом тумане.

Мельница — Контрабанда

На седьмой день Астр чувствует запах моря. Вдоль горизонта протягивается, поблёскивая, почти невыносимо манящая полоса волн. Она лишь чуть зеленее, чем небо, и утренний лиловый оттенок его причудливо преломляется, смешиваясь с этой зеленью, и притягивает взгляд Астра.

К вечеру обоз входит в город. Астр прощается с купцами, ужинает и не торопясь идёт в порт. Скоро начнёт смеркаться, и он не собирается оставаться здесь на ночь. Город шумит, говорит с Астром разными голосами: детскими, девичьими, птичьими... Заманивает яркими красками и весельем, ярмаркой, которая будет завтра, огнями и цветами, узорной плиткой, украшающей стены домов. Астру хочется остаться и отпраздновать весеннее равноденствие, но ещё сильнее ему хочется оставить всё это за спиной. Перестать быть беглым сыном герцога и жрецом. Стать кем-то другим.

И он идёт всё дальше и дальше, спускается в порт — зная, что ни один честный капитан не отплывёт на закате. Астру нечем расплатиться с честными капитанами. Он ищет другого.

Порт шумен, но не так, как утром и днем. Люди уже разбредаются, расходятся, шлюпки пристают к берегу или к кораблям, стоящим на якоре, и больше не возвращаются. Ещё часа два, и станет тихо: только шум волн, и ветра, и шорох запоздалых шагов; потом — снова громко: даже на ярмарке будет слышно, как празднуют на кораблях, как поют песни морские ведьмы, и как песни эти сплетаются в одну вечную и бесконечную мелодию звёзд, ветра и волн.

Мелодию Фаты.

Астр знает, что для северян равноденствие — это начало года; они зовут его Днём Первых Кораблей и не выходят в море раньше, чем догорят праздничные костры.

Здесь, в спокойных и тёплых водах Срединного океана, правила мореходства другие, но ведьмы всё равно поют в эту ночь.

Астр ищет тех, кто не собирается праздновать.

К краю порта жмётся необычно маленькая, юркая каравелла. Большие суда не способны подойти близко, обойти мели, которыми исчерченны эти берега вплоть до Миратаны, главного порта Адельсина и его же столицы; но эта каравелла смогла. И сейчас рядом с ней суетятся люди, направляемые высокой и статной женщиной. Они втаскивают сундуки на борт, грузят их в трюмы, слушась не только окрика, но и одного взгляда своей госпожи.

Астр подозревает, что сундуки, которые нужно грузить в сумерках, нельзя показывать страже. Он подходит к той, кого посчитал капитаншей, и здоровается с ней так, как будто она — не просто аристократка, но кто-то, особенно для него важный; в какой-то мере он прав.

Капитаншу это смешит.

— И тебе доброй ночи, — говорит она, — Что тебе нужно?

Она не любит вести светские разговоры, и в этом она похожа на Астра. У неё честный и прямой взгляд, и она не любит тех, кто смотрит иначе; Астр же отводит глаза: за неделю это стало привычкой.

— Возьми меня на корабль, — говорит он. Астр видит в прозрачных ещё сумерках красный с золотом имперский флаг корабля и догадывается, куда именно идёт каравелла; он думает, что, в целом, ему неважно, куда.

— Ты даже не спросил, куда мы идём. — Она усмехается и наклоняет голову набок.

— К берегам Золотой империи, — говорит он быстро и чётко, стараясь не показать неуверенности, — или в её колонии.

— Верно. — Капитанша замолкает на несколько секунд. Она знает, что угадать было несложно, но ей чем-то нравится этот парень, и она продолжает с ним говорить. — У тебя есть деньги?

— Нет. — Да, но мало, и они ему ещё пригодятся. — Но я умею наводить мороки и немного лечить.

— Ты из Обители? — удивлённо переспрашивает капитанша.

— Да.

Она хмурится. Ей бы не помешало колдовство жриц, и её не волнует, почему парень так хочет уплыть отсюда, но есть кое-что, что её тревожит, и ей нужно спросить совета у своей ведьмы.

— Посмотри мне в глаза.

Астр замирает на несколько мгновений. Потом смотрит.

У неё удивительные глаза: ярко-зелёные, как у чистокровной южанки, каких сейчас почти не осталось; смуглое, обветренное лицо с жёсткими, но притягательными чертами. Она выглядит надёжной, пусть и не нежной. Ей хочется доверять.

У него удивительные глаза. Капитанша не видела таких даже у жриц — хотя много ли жриц она вообще видела? — и теперь она понимает, почему он их прячет. Не понимает только, почему морок не навёл.

Она смотрит на свою ведьму, стоящую у него за спиной. Ведьма кивает. Её спутник пожимает плечами.

Она говорит:

— Меня зовут Ада, я хозяйка этого корабля, и я возьму тебя с собой. Как твоё имя?

Он отвечает.

И в ту же секунду слышит из-за спины:

— Как нашу звезду, да? Красиво!

Астр оборачивается.

Рядом с ним стоят двое. Невысокая, хрупкая на вид девушка с бледным, будто светящимся в темноте лицом северянки; её волосы, заплетённые в множество мелких косичек, колышутся на ветру. Одних этих белоснежных косичек с вплетёнными бубенцами хватило бы, чтобы понять, кто она, но есть ещё и одежда, и звеняще-шелестящие украшения, и покалывание на кончиках пальцев; она из тех, кто умеет заклинать море и ветер; из тех, кто не стареет, выходя в море, и может оставаться молодым десятки, если не сотни лет. Она улыбается.

Её спутник — нет. Он южанин, это видно, но выправка у него иная. Кое-кто из халифов приезжал к жрицам — тайно, потому что магию на островах Ла-Тавы не любят — и Астр видел его. У него была своя, особенная грация, почти ленивая, но наводящая на мысли о хищниках; этот же человек двигается иначе. В нём нет ни капли ленности и спокойствия, он — дикая кошка, готовящаяся к прыжку; Астр не может знать, что у этого человека личин столько же, сколько у кошки, но чувствует, что его нужно бояться.