Тринадцатая луна

Глава 3. Золотая столица

Пойди по другой дороге,

куда смотрят очи, или

куда приведут тебя ноги,

и там увидишь себя впервые.

Обаяние невовлеченности — Улыбки

Земля действительно тёплая, согретая ласковым южным солнцем; лучи ласкают лицо, путаются в волосах, тянутся к рукам, обсыпают золотистыми бликами. Альвиоль соткан из этих лучей, из солнца, из жизни, из золотого пламени Солис, его покровительницы, из величия императорского дома — хозяев её Источника... В этом городе слишком много жизни для тех, чья кровь пропитана тьмой, но Астр не знает этого, и ему кажется, что здесь сбудутся все его мечты, и Хель отступит, отпустит его, останется лишь смутным воспоминанием.

Он надеется зря.

Дорога — разноцветная мостовая — уводит все дальше, выше, поднимаясь на холм, на вершине которого сияет дворец. Солнце ползёт по небу, становится ярче, жарче, и Астр улыбается ему, улыбается этому чудесному — полному чудес — городу, и любовь его будто бы не умещается в теле, и прорастает в легкую, танцующую походку, в улыбку, в притушенный мороками взгляд; мороки эти чуть не тают под светом солнца.

Астр поднимается ещё выше — и выходит на площадь. Сегодня день ярмарки, и лотки ломятся от тканей и разноцветных камней, специй и снадобий, еды, вина и золотистых украшений из незнакомого Астру металла; у него рябит в глазах от слишком яркого света и обилия красок, гудит в ушах от полузнакомого говора, и всё это настолько прекрасно, что кружится голова.

Он проходит дальше, туда, где продают мед, сваренный с травами; за три мелких монетки ему наливают кружку горячего, сладкого, золотистого варева — варева, которое для него ядовито.

Город стоит на Источнике, и в каждой капле воды здесь — его частица; маленькая, неощутимая для местных жителей, оберегающая их от болезней и продлевающая жизнь ненадолго — но опасная для тех, кто принадлежит другим силам.

Боль приходит внезапно, скручивает, складывает Астра пополам, вышибает из рук кружку; у него темнеет в глазах, он не может ни идти, ни стоять, ни думать о чем-то кроме сжигающей изнутри боли. Тьма приходит к нему на помощь, растекается по венам, приносит ласковую ночную прохладу, туманную влагу, и золотой огонь гаснет во тьме.

Астр закрывает глаза.

У него нет сил на то, чтобы продолжать что-то видеть.

— Ты в порядке? — спрашивает Айра, прикасаясь к его руке. Она ищет Астра уже давно, с тех пор, как увидела, что ему станет плохо; она не жрица Фаты, но толика силы течёт в её крови и будущее иногда открывается ей, пусть и редко.

— Да, — привычно отвечает Астр, хотя это неправда.

— Это все источник, — шепчет Айра, — ты привыкнешь со временем. Всем сложно сначала, но ты справишься.

Астр вымученно улыбается и кивает.

У него нет другого выбора, кроме как справиться и научиться здесь жить.

Айра берет его за руку и ведёт вниз, к порту, помогая найти опору. Она вся — холодное весеннее море, и неслышный шёпот волн его помогает справиться с болью. Они приходят на постоялый двор, один из тех, что стоит у порта и принимает в основном моряков, желающих спать на суше. Астр не помнит, как называется этот двор и какая у него вывеска, не помнит даже, в какой цвет выкрашена деревянная потертая дверь — потому что в глазах у него темнеет ещё до того, как он может рассмотреть эту дверь, и ноги подкашиваются.

Он мечется между пламенем и туманом, тьмой и яркими солнечными лучами, просыпается ненадолго, лишь чтобы глотнуть воды — и снова погрузиться в пучину ненасытной испепеляющей боли. Иногда он видит чьи-то руки, подающие ему воду, слышит тихий голос Айры — "это пройдёт, Астр, это пройдет", видит её глаза и слышит звон бубенцов; один раз он ловит взгляд южанина, напряжённый и очень, очень серьёзный, но боль тут же утягивает его обратно, размывая воспоминания, перемешивая бесконечные, одинаковые дни друг с другом, оставляя лишь бесплотное марево в голове.

Семь дней и семь ночей Астр плывёт в этом мареве, разрываясь между холодом и пожаром, а потом засыпает недолгим, спокойным сном. Когда он просыпается, полуденные лучи целуют его лицо, цепляются за сероватое одеяло, путаются в грязных, потерявших блеск волосах — и не обжигают.

Астр не чувствует боли. Он улыбается, оставляя её позади, позволяя себе поверить, что Хель отступила и теперь он принадлежит этому городу, что Альвиоль принял его и больше не причинит ему боли.

Астр ошибается.

Тьма все ещё в нём.

Но она отступает, прячется, растворясь в его крови, и в этот день Астр наконец-то встаёт с постели. Он спускается вниз — сначала в общий зал, а потом и дальше, на улицу и к воде, гуляет по городу, чувствуя его быструю, неровную жизнь подошвами башмаков. Астр привыкает к городу — и Альвиоль медленно привыкает к нему.

Астр и сам не замечает, как текут дни, полные не боли, но всего нового, неудобного, до последней капли чужого — и как это чужое становится до боли привычным, как прирастает к лицу неснимаемой хрупкой маской. Он накладывает мороки одним движением узкой ладони, больше не пересчитывает местные монеты в те, что ходят в Тэндаре, учится говорить так, что в нем не сразу узнают иностранца... Дни текут и текут, и Астр играет с ними, притворяясь, позволяя себе забыть о собственной сути.

Гораздо больше, чем Хель, его волнуют деньги — они почти кончаются, и ему очень-очень нужно найти способ заработать себе на жизнь.

Астр думает об этом, когда возвращается на постоялый двор, и видит хозяйку, подкрашивающую вывеску, снятую с металлического крюка. Она выводит якорь неровно, неуверенной, дрожащей рукой, и капли краски падают на надпись под рисунком, добавляя работы. Астр предлагает помочь.

Хель покровительствует искусствам — и всех, кто живёт в Обители, учат творить. Растирать драгоценные камни, превращать их в плотные, но невероятно нежные краски, покрывать холст, запечетляя в красоте природы волю богини... Астру нравится рисовать. И он отпускает себя, скользит кистью по деревянной дощечке, добавляет деталей, уже не чувствуя внимательного взгляда хозяйки, стоящей позади, не замечая, как плоха его краска и как затрепана кисть, не замечая ничего, кроме картины перед глазами, постепенно переходящей на дерево. Она проявляется постепенно, из вихрей тумана, из силы, что течёт в его крови вместе с тьмой — но Астр не думает об этом, не замечает, что вплетает магию в свои движения, не чувствует, что Хель ведёт его рукой и смотрит его глазами.