Тринадцатая невеста принца

Пролог

– Ты любишь меня?

Горячий шепот над головой заставил мое сердце заныть сладко-сладко.

– Люблю.

Сильные руки сначала обняли, а потом настойчиво подтолкнули в спину. Мне пришлось сделать шаг, и я оказалась на самом краю каменной площадки высоко над городом. Ветер сразу растрепал волосы, надул подол платья, припал к губам. Он словно играл со мной. Обнимал, ласкал, целовал. Объяснялся в любви. Так же, как и тот, кто стоял за спиной. Тот, кого мне никак не удавалось разглядеть.

Далеко внизу виднелись черепичные крыши домов, шпили замков, алые шапки кленов. Над самой головой висели облака. Пухлощекие, пушистые, розовые в лучах заходящего солнца. Близко-близко, только руку протяни.

– Ты веришь мне?

Я снова глянула вниз. Голова закружилась. А к горлу подкатил ком. Но губы сами прошептали:

– Верю.

– Тогда лети, Нита. Лети и ничего не бойся. Поверь, ты можешь летать.

Я бы и рада была поверить. И полететь тоже рада. Если бы не одно «но» – в нашем мире летать умели только гарпии.

***

– Нита, Ниточка, проснись!

Кто-то тряс меня за плечо. Голос был знакомый, спросонья я никак не могла разобрать чей.

– Проснись, моя девочка.

Я открыла глаза и не удержалась от улыбки.

– Нянюшка, с добрым утром.

– Девочка моя, – тетушка Арлет, держась за поясницу, тяжело разогнулась, – сколько же можно меня пугать? У меня сердце слабое…

Сразу вспомнился сон, жуткое осознание того, что ты можешь оказаться не человеком, а натуральным чудовищем. Снова нагрянул страх.

– Я опять кричала?

– Кричала, деточка, еще как кричала.

Нянюшка устроилась в кресле-качалке, взяла в руки спицы. Мерно застучал металл о металл. Звук был тихий, мелодичный, убаюкивающий.

– Не хочу, кричала, не буду. А еще – это ошибка и не верю.

Она оттопырила нижнюю губу, замолчала, старательно отсчитала петли, кивнула довольно и продолжила:

– Доктору бы тебя показать, деточка. Но ты ведь опять не пойдешь?

– Не пойду.

Я постаралась улыбнуться. Получилось не очень искренне. Сон приходил ко мне с завидной регулярностью. А ничего хорошего сулить он не мог. Это всем известно. Но вслух сказала:

– Это всего лишь сон, нянюшка.

– Ой ли?

Тетушка Арлет неодобрительно покачала головой.

– Ну ничего, – сказала она, – приедет твой папенька, я все ему обскажу. Пусть сам с тобой разбирается. Где это видано, чтоб благородная девица орала каждую ночь, словно ее волокут на костер? К доктору тебя надо, к доктору! Вот помяни мое слово. Ни к чему хорошему эти крики не приведут.

Она переложила обе спицы в одну руку и погрозила мне, как маленькой, пальцем.

– Помяни мое слово.

Даже и не буду, нянюшка. Знала бы ты, как мне тошно. Знала бы, как страшно. Я посмотрела на нее, потом быстро поднялась, подскочила и заключила старуху в объятия.

– Нянюшка, ты у меня самая лучшая. Я так тебя люблю…

Она, как всегда растрогалась, размякла. Но напоследок все равно проворчала:

– Ой, лиса! Ну чисто лиса. В кого ты только такая уродилась, Нитайя дель Вейс?

Вопрос был привычным. Задавался он по двадцать раз на дню.

– В себя, – так же привычно ответила я.

– Ладно, – нянюшка вздохнула, – беги озорница, умывайся, завтракай, наряжайся. Селия уже ждет тебя.

Я присела в учтивом поклоне, как и положено благовоспитанной девице.

– Лиса, – довольно повторила нянюшка. И уже мне в спину добавила: – И не задерживайся. Сегодня день жребия! Не забыла?

Ну вот, так запросто испортила все настроение. Варт бы его побрал этот жребий. Я затормозила в дверях, заглянула в комнату. Попросила жалобно:

– А можно, мы не пойдем?

Тетушка Арлет сразу сделалась серьезной.

– Можно. Но от жребия это не спасет. Если он укажет на тебя, жрецы все равно найдут. А нужно тебе, чтобы девицу рода дель Вейс тащили по улицам на потеху толпе, как бестолковую овцу?

Я помотала головой. Нет, это мне, действительно, было ненужно.

– То-то же. – Нянюшка вновь наставила на меня палец. – Иди, Ниточка, иди. Не стоит задерживаться. Каждый должен принять свой жребий гордо.