Тринадцатая невеста принца

Глава 1. Жребий

Селия подготовила платье. Не слишком вычурное, но богатое. Простого кроя, с длинным широким рукавом, и воротником стойкой. Нежно-лиловое, переходящее к лифу в цвет прохладной мяты.

Нянюшка принесла широкий серебряный пояс, составленный из рифленых колец и крохотные серьги с аметистами, единственная память о моей матушке. На плечи мне накинули теплую пелерину из белого кашемира, отороченную по низу горностаем. На ноги – коротенькие бархатные ботиночки на высоком каблуке. На руки белоснежные перчатки. Все, как положено.

Волосы по обычаю заплели в две широкие косы и шпильками закрепили на затылке. Вниз на спину пустили кокетливую завитую прядь. Будь сейчас лето, в прическу непременно бы вставили живой цветок, но осенью пришлось обойтись без этого.

Тетушка Арлет оглядела меня с ног до головы, кивнула одобрительно.

– Красавица, натуральная красавица, да храни тебя Вир. Погоди.

Она придвинула мне ростовое зеркало.

– Смотри!

Что я там не видела? Хотя… Я заглянула в серебристый омут и даже чуть удивилась – получилось вполне недурно. Честно говоря, мне никогда не нравилось мое отражение. Только нянюшка, светлая душа, может считать красавицей такую простушку.

Огненные волнистые волосы, слишком крупный нос, слишком пухлые губы, слишком высокий лоб. Если добавить к этому слишком маленький рост и излишнюю худобу, то картина получается совсем удручающей. Что? Что во мне красивого? Только огромные зеленые глаза да длинные густые ресницы.

Нынче в моде совсем другие девы. Взять хотя бы Юлию – статная, высокая, яркая. Волосы цвета спелой пшеницы, сапфировые глаза, маленький носик, аккуратный рот, ямочки на щеках. Вот кто в нашей семье настоящая красавица. А я, так, сплошное недоразумение. Мне даже каблуки приходится носить, чтобы казаться чуть выше.

– Красавица, – влюбленно повторила нянюшка. – Но пойдем уже, Ниточка, пора.

***

У крыльца нас ждал экипаж. Новомодный, ослепительно–белый, украшенный золотой росписью. Внутри обитые бархатом мягкие сидения. Папенька искренне старался, чтобы у его обожаемой дочери было все самое лучшее.

Селия уже стояла рядом с распахнутой дверцей. Увидела меня, устремилась вперед, подала руку, помогая спуститься по ступеням крыльца. Меня все эти условности злили. Но на людях всегда приходилось их выполнять.

Сразу вспомнилось нянюшкино наставительное: «Благовоспитанная девица должна быть серьезной и степенной!» Я не сдержалась, последнюю ступеньку попросту перепрыгнула. Потом поймала укоризненный взгляд прислуги и усмехнулась. Ну вот, еще одна с нравоучениями. Сейчас как затянет…

Но Селия промолчала. А мне не осталось ничего другого, как с постной миной забраться в экипаж и устроиться у обзорного окошка. Нянюшка уселась рядом, достала свои извечные спицы, мерно застучала, зашевелила губами, считая петли.

За стеклом неспешно проплывал город. Чистые улицы, кованые ограды. Крашеные в синий двери. Жухлая травка по бокам мостовой. По потертым камням задорно звенели копыта.

По тротуару широкой рекой тек люд попроще, те, кому экипажи были не положены. Дородные матроны тащили наряженных ребятишек. Их мужья здоровались с соседями, вежливо приподнимая шляпы. Всем хотелось поглазеть на жребий. В жизни простого люда было слишком мало зрелищ.

Мне же нравилось ехать просто так, без повода, без причины. Ехать и смотреть на жизнь за окном. Я им всем даже завидовала немного. Их жизни, лишенной условностей и правил. Их свободе. Я понимала, что это не совсем правда, но избавиться от подобных мыслей не могла.

– Ниточка, – нянюшка вырвала меня из плена иллюзий, – ты помнишь, что нужно делать?

Я быстро склонилась к ней, поцеловала в щеку. Сказала успокаивающе:

– Помню, родная. Помню. И, если ты вдруг забыла, это не первый жребий в моей жизни. Первый был прошлым летом.

– Ох, Ниточка, – тетушка Арлет, даже отложила спицы, – я никогда не знаю, чего от тебя ожидать. Все девицы, как девицы. А ты у меня…

Я сделала важный вид и произнесла с ней в унисон:

– …сущее наказание.

Потом не сдержалась и расхохоталась. Лицо у нянюшки стало обиженным. К счастью, ненадолго. И она тоже улыбнулась. Правда, сначала добавила:

– Вот–вот, я как раз об этом.

Пришлось сделать честные-пречестные глаза и пообещать:

– Нянюшка, обещаю, я буду паинькой. Честно-честно!

Тетушка Арлет опять взялась за спицы:

– Лиса, чисто лиса, – проворчала она напоследок.

***

На дворцовой площади было шумно. Где-то играла шарманка. Продавали разноцветные леденцы и сахарную вату. Для малышни запустили карусель. Все веселились. Вру, не все. Мне было не до веселья.

Экипаж пришлось остановить довольно на подъезде к площади. Здесь стража выставила кордон. Зорко следили, чтобы веселье горожан никто не посмел потревожить. Дверцу мне отворил кучер. Он же опустил подножку, подал руку, обернутую плащом.

– Прошу вас, леди, Нитайя.

Я сошла вниз. Поежилась. Было прохладно. Платье мое оказалось слишком легким для октябрьской погоды. Нянюшка поднялась, охая полезла следом. Я поспешила ее остановить: