Тринадцатое колено

Глава 7: Позор и заточение

1314-1315 гг. Франция.

Скандал, вспыхнувший в Нельской башне, не утихал. Он, словно чума, проник в каждую щель Лувра, отравляя воздух страхом, ложью и предательством. Больной Филипп, для которого удар по династической чести стал последней каплей, требовал суровой расправы. Он видел в этом не только наказание за разврат, но и последний шанс показать свою мощь, свою железную волю, которая таяла с каждым днем вместе с его здоровьем.

Суд над принцессами был скорым и безжалостным. Его провели в глубочайшей тайне, но результаты огласили на весь христианский мир. Приговор был ужасен: пожизненное заточение. Но за сухими словами скрывалась жестокая реальность.

Маргариту Бургундскую, жену наследника Людовика, ту самую, чья гордая красота и дерзкий нрав вызывали и восторги, и пересуды, ожидала самая страшная участь. Ее не просто лишили титула — ее уничтожили. После формального аннулирования брака ее под усиленной охраной перевезли в мрачную крепость Шато-Гайар (Château-Gaillard) в Нормандии, возвышавшуюся над Сеной подобно каменному грифа.

Ее не просто заточили в башне. Ее сбросили в сырой, темный, необитаемый подземный склеп, куда не проникал луч света. Пищу ей подавали через узкое отверстие в своде. Она была жива, но похоронена заживо. Через несколько месяцев, в 1315 году, ее нашли мертвой. Официальная версия — «скоропостижная кончина». Но по всему Парижу шептались, что палач по приказу короля или ее собственного мужа проник в камеру и задушил ее шелковым шнурком. Ей было двадцать лет.

Бланку Бургундскую, жену Карла, самую юную и безрассудную, постигла схожая участь. Ее также доставили в Шато-Гайар, но условия ее содержания были чуть менее ужасны. Ее заточили в одной из башен, а не в подземелье. Она провела там долгих семь лет, в полной изоляции, пока ее муж, став королем, не аннулировал их брак официально, чтобы жениться вновь. Ее жизнь превратилась в бесконечное ожидание в холодной каменной клетке.

Жанне Бургундской, жене Филиппа, «повезло» больше всех. Ее брак также аннулировали, и ее заключили в замок Дурдан. Однако ее заточение не было столь суровым. Возможно, ее вина считалась меньшей, а возможно, ее муж Филипп, самый умный и расчетливый из братьев, уже тогда задумывал вернуть ее, чтобы обеспечить законность своих будущих детей. Но и ее репутация была растоптана в грязи.

Расправа над невестками была публичным актом само оскопления династии. Сыновья Филиппа предстали перед всеми в унизительном свете.

• Людовик, наследник престола, выглядел слабым и ничтожным. Он не защитил свою жену, позволив отцу казнить ее. Он был не рыцарем, а робким мальчиком, дрожавшим перед гневом родителя.
• Филипп и Карл также молча приняли унижение своих жен, демонстрируя полное отсутствие воли и авторитета.

Весть о позоре королевской семьи облетела всю Европу. Венецианские дожди и германские императоры с презрением обсуждали «французский бордель». Папская курия, и без того недовольная Филиппом, качала головой, видя в этом Божью кару за разгром Тампля.

Но хуже всего была реакция в самой Франции. Народ, уже измученный голодом и финансовым кризисом, с отвращением взирал на правящую семью. Если даже королевские жены — неверные блудницы, а наследники — слабые и бесхребетные рогоносцы, то на что можно надеяться простому человеку? Династия, всегда державшаяся на строгом, почти божественном авторитете, показала свое гнилое нутро.

Династический кризис стал очевиден для всех. Со смертью Маргариты пресекалась прямая линия наследника. Филипп и Карл на тот момент не имели сыновей. Вопрос престолонаследия повис в воздухе, становясь пороховой бочкой, готовой взорваться в любой момент.

Король-призрак в своих покоях, возможно, думал, что железной рукой наводит порядок. Но на самом деле он одним махом разрубил последние нити, связывавшие трон с почтением подданных и с будущим. Он оставил после себя не могущественную династию, а группу опозоренных, слабых мужчин и вакуум власти. Проклятие Тампля продолжало свою работу, уничтожая не только тела, но и саму честь дома Капетингов.