Тринадцатое колено

Глава 11: Череда венцов

Июнь 1316 года. Париж.

Правление Людовика X Сварливого было подобно слабому огоньку, зажженному на ветру. Он трепетал, коптил и был обречен на быстрое угасание. Два года он метался между советами дяди, Карла Валуа, и советами своих собственных, немногих приверженцев, не находя верного пути. Королевство, измученное голодом и бунтами, требовало железной руки, а получало лишь нерешительные тычки.

Смерть пришла за ним не в бою и не от яда заговорщиков, что ходило бы хоть в каких-то рамках трагедии. Она пришла банально и унизительно. После игры в жё-де-пом (игру в мяч) в лесу Венсенн король, разгоряченный, выпил ледяного вина и слег с воспалением легких. Для здорового человека болезнь могла бы быть преодолимой. Но организм Людовика, подточенный постоянным стрессом, плохим питанием (даже королевский стол скудел во время голода) и, как шептались, дурной наследственностью, не смог сопротивляться.

5 июня 1316 года Людовик X умер, проклиная свой простуду и судьбу. Он оставил после себя не славу и могущество, а вакуум власти и беременную вдову, Клеменцию Венгерскую. Его правление было настолько ничтожным, что единственным его заметным деянием стала та самая попытка освобождения тамплиеров, закончившаяся провалом.

Смерть короля, не оставившего явного наследника, всколыхнула и без того бурлящее королевство. Вопрос престолонаследия повис в воздухе. Беременная королева стала разменной монетой в большой игре. Если она родит сына — он станет королем. Если дочь — на престол мог претендовать ее дядя, Карл Валуа, или младший брат покойного, Филипп, граф Пуатье.

Граф Пуатье, второй сын Филиппа Красивого, был полной противоположностью своему старшему брату. Где Людовик был слаб и сварлив, Филипп был расчетлив, холоден и амбициозен. Он не метался, а наблюдал. Он видел провалы брата и ждал своего часа. Теперь этот час пробил.

Пока Клеменция Венгерская готовилась к родам в парижском дворце, Филипп действовал. Он не стал силой захватывать трон. Вместо этого он использовал закон. Собрав совет пэров и прелатов, он добился своего назначения регентом королевства на время до родов королевы. Это был гениальный ход. Он получил всю полноту власти, оставаясь формально лишь временным правителем. Он тут же принялся наводить порядок, который так и не смог навести его брат: усмирять бунты, наводить мосты с знатью, демонстрируя ту самую железную хватку, которой так не хватало Людовику.

Все ждали родов. Это было национальное событие, от которого зависела судьба династии. 15 ноября 1316 года королева Клеменция родила мальчика. Его нарекли Иоанном, и он был провозглашен королем Иоанном I Посмертным.

Казалось, династия спасена. Прямой наследник, сын короля, появился на свет. Но радость была недолгой и отравленной.

Новорожденный король был слаб и болен. Он едва подавал признаки жизни. При дворе, уже привыкшем к ядам и интригам, сразу же поползли шепоты. Слишком удобно. Слишком вовремя. Ребенок, который мог помешать амбициям могущественного дяди-регента, угасал на глазах.

20 ноября 1316 года, через пять дней после рождения, маленький король Иоанн I скончался. Официальная причина — хрупкость здоровья, обычная для младенцев тех времен. Но никто не верил в естественность этой смерти.

Шепоты превратились в громкие обвинения. В отравлении младенца обвиняли всех: и Карла Валуа, желавшего трона для себя, и самого Филиппа Пуатье, убравшего последнее препятствие на своем пути. Обвиняли даже его мать, Клеменцию, — мол, не уследила, была беспечна. Но больше всего подозрений падало на Филиппа. Он был рядом. Он имел доступ. Он больше всех выигрывал от этой смерти.

Филипп Пуатье не оправдывался. Он действовал. Пока придворные шептались, он собрал новое собрание пэров. Теперь вопрос стоял прямо: поскольку Иоанн I умер, не оставив наследников, престол должен перейти к следующему по старшинству брату покойного Людовика. То есть к нему самому.

Он предъявил все свои права, подкрепленные мнением юристов, которые, ссылаясь на древний «Салический закон», исключали женщин из линии престолонаследия. Это было нужно, чтобы отстранить от трона малолетнюю дочь Людовика X от первого брака, Жанну. Его действия были быстрыми, решительными и безупречно законными.

9 января 1317 года Филипп, граф Пуатье, был коронован в Реймсе как Филипп V Длинный.

Череда венцов за два года была зловещей и беспрецедентной: Филипп IV, Людовик X, Иоанн I (номинально) и, наконец, Филипп V. Казалось, сама смерть ополчилась на дом Капетингов, выкашивая одного правителя за другим. Народ видел в этом лишь одно: неумолимое действие проклятия Жака де Моле. Короли Франции стали будто обреченными фигурами в жуткой игре, где трон стал ядовитым призом, а венец — обручем из раскаленного железа, сжигающим того, кто осмелится его надеть.

Филипп V получил корону, но вместе с ней он унаследовал и тень подозрения в детоубийстве, и проклятие, которое, как теперь все были уверены, не остановится ни перед чем. Он был умнее и сильнее своего брата. Но хватит ли его сил, его ума и его воли противостоять той роковой силе, что методично уничтожала его семью?