Тринадцатое колено

Глава 13: Без наследника

3 января 1322 года. Париж.

Зима 1322 года впилась в Париж ледяными клыками. В Лувре, несмотря на пылающие камины, было невозможно согреться. Холод проникал под камзолы и плащи, но хуже всего был холод, исходивший из королевских покоев. Он был холодом безнадежности.

Филипп V Длинный угасал. Не от внезапного удара, как его отец, и не от глупой случайности, как брат. Его сжигала изнутри жестокая, неотступная лихорадка, сопровождаемая кровавой дизентерией. Врачи, уже привыкшие к тому, что они бессильны перед болезнями, сражающими королей, лишь разводили руками. Они бормотали о «неблагоприятном расположении светил» и «порче внутренних влаг».

Но Филипп V, человек просвещенный и трезвомыслящий, даже в бреду понимал истинную причину. Он проиграл. Он проиграл не болезни. Он проиграл битву, которую вел все свое недолгое шестилетнее правление. Битву за будущее.

Его ум, столь острый и проницательный, теперь работал с мучительной ясностью. Он видел результаты своих трудов — вернее, их отсутствие. Его финансовые реформы забуксовали, наткнувшись на алчность знати и пустоту казны. Его попытки централизации власти вызвали лишь ропот и сопротивление. Он был умным королем при глупых обстоятельствах. Он пытался лечить рак династии пластырями разумных указов, пока болезнь пожирала ее изнутри.

И самое страшное — он умирал, не оставив наследника мужского пола.

Это было его личным и самым сокрушительным поражением. У него были дочери. Прекрасные, умные девочки. Но Салический закон, на который он сам же опирался, отстраняя от трона дочь брата, теперь становился его собственным проклятием. Его корона, за которую он так цеплялся, за право на которую он так боролся, не могла перейти к его крови. Она уйдет к его младшему брату, Карлу. Человеку тщеславному, легкомысленному, совершенно не готовому к тому грузу, который он будет вынужден нести.

Мысль о том, что он стал всего лишь временным звеном в цепи обреченных, последней судорожной попыткой династии выжить, была горше любой физической боли. Он был вторым сыном Филиппа Красивого, который не сумел укрепить трон. Он не продолжил род. Он лишь ненадолго отсрочил неизбежное.

Приступ кашля вырвал его из тягостных размышлений. На шелковом платке остался яркий кровавый след. Он смотрел на него без страха, с каким-то отстраненным любопытством. Это была метафора. Так и его правление было кровавым пятном на снегу — ярким, но быстро тающим и исчезающим бесследно.

К нему привели дочерей. Он смотрел на их испуганные, бледные личики и не находил слов. Что он мог им сказать? «Простите, что я не смог дать вам королевства? Простите, что оставляю вас в мире, где ваше имя будет всего лишь придатком к чужому трону?»

Он видел лицо жены, Жанны Бургундской, вернувшейся к нему после позора Нельской башни. В ее глазах читалась не только скорбь, но и горькое понимание. Они оба были заложниками рока, который они не могли изменить.

3 января 1322 года Филипп V Длинный, король Франции, испустил последний вздох. Его смерть не была неожиданной. Она была ожидаемой, как следующая строка в давно написанной трагедии.

В Париже и по всей Франции весть была встречена не скорбью, а глубоким, леденящим душу ожиданием. Никто уже не удивлялся смерти королей. Их смерть стала чем-то обыденным, почти ритуалом. Народ шептал:
— Опять. Третий.
— Длинный тоже не выстоял. Проклятие не щадит никого.
— И сына нет. Род пресекается. Словно кто-то свыше вычеркивает их одного за другим.

Они хоронили не просто короля. Они хоронили последнюю надежду на то, что династия Капетингов может выкарабкаться. Филипп V был умным, способным, деятельным правителем. Если и он не смог ничего поделать, значит, сила, действовавшая против них, была непреодолимой.

Трон снова опустел. И на этот раз на него предстояло взойти последнему из сыновей Железного короля — Карлу. Самому младшему. Самому неопытному. Самому легкомысленному. Цепь роковых смертей приближалась к своему логическому концу. И все понимали — он будет последним. Последним королем из старой крови.