Тринадцатое колено

Глава 14: Ирония судьбы

21 февраля 1322 года. Реймсский собор.

Коронация Карла IV, последнего из сыновей Филиппа Красивого, должна была стать актом отчаяния. Вместо этого она превратилась в фарс, обставленный с пышностью, которую королевство уже не могло себе позволить. Собор был полон, но воздух в нем был густ от притворного благоговения и затаенного страха. Казалось, каждый присутствующий ловил себя на мысли: «Сколько ему осталось?»

Когда корону возложили на его голову, Карл IV выпрямился с видом человека, который наконец-то получил то, что всегда по праву считал своим. В отличие от своих братьев, он не выглядел подавленным тяжестью короны. Напротив, она, казалось, придала ему уверенности. Он унаследовал знаменитую красоту отца — правильные черты лица, гордую осанку, — но не унаследовал ни его ума, ни его железной воли. Он был тщеславен, легкомысленным и уверен, что фортуна на его стороне просто потому, что он — последний.

Его прозвали Красивым. Ирония судьбы была в том, что это прозвище лишь подчеркивало его внутреннюю пустоту. Он был красивой оболочкой, за которой не было содержания. Правление его было бледной тенью правления отца. Он пытался подражать Филиппу IV — издавал суровые указы, вводил новые налоги, чтобы пополнить вечно пустую казну, вел мелкие, бессмысленные войны. Но все его действия были лишены стратегического замысла. Он рубил сплеча, вызывая ропот, но не добиваясь результатов.

Он с презрением отзывался о «суевериях» черни, обсуждавших проклятие. Для него, человека поверхностного, это было оправданием для слабаков — его братьев. Он был уверен, что его не постигнет их участь. Он был сильнее, удачливее, избраннее. Он был последним сыном Железного короля, и этого было достаточно, чтобы сломать любые чары.

Его брак с Жанной д’Эврё, юной и благочестивой кузиной, был заключен по политическим соображениям, но очень скоро стал источником его самой большой надежды. В начале 1328 года королева объявила о своей беременности.

Для Карла это стало знаком, триумфальным доказательством его правоты. Не только он избежал проклятия — он готов был продолжить род! Мальчик, наследник, рожденный от последнего сына Филиппа Красивого, развеет все слухи раз и навсегда. Династия будет спасена, а он, Карл IV, войдет в историю не как последний в роду, а как тот, кто возродил его величие.

Он окружил жену небывалой заботой (для него самого). Нанял лучших врачей, устраивал пышные молебны о здравии королевы и наследника. При дворе, хоть и с опаской, но начали говорить о светлом будущем. Казалось, черная полоса закончилась. Проклятие, если оно и существовало, было побеждено простым человеческим упрямством и верой в свою звезду.

Карл стал еще более самоуверенным. Он строил грандиозные планы на будущее правление своего сына, заключал рискованные союзы, тратил и без того скудные средства на подготовку к рождению наследника. Он видел себя основателем новой, сильной ветви Капетингов.

Он не видел, как за его спиной придворные перешептываются, глядя на него с жалостью и страхом. Он не слышал, как в тавернах Парижа говорили:
— Опять ждут ребенка. Как тогда, при Людовике.
— Говорят, король уверен, что будет мальчик.
— Уверен был и Филипп Длинный. А чем это кончилось?

Надежда династии, хрупкая и призрачная, теперь была сосредоточена в утробе молодой королевы. Карл IV, слепой в своем тщеславии, не понимал, что он не бросает вызов проклятию. Он всего лишь поднимает ставки в игре, которую не может выиграть. Он был последней фигурой на шахматной доске, и его следующий ход — рождение наследника — должен был стать либо чудом, либо последним, смертельным ударом по дому Капетингов. И судя по тому, как безжалостно фортуна обходилась с его семьей, все вокруг знали, какой из этих вариантов был более вероятным. Все, кроме самого короля.