Тринадцатое колено

Эпилог: 1347 год. Передышка

Осень 1347 года. Европа.

Триумфальная возвращение Эдуарда III в Англию после падения Кале должно было ознаменовать начало нового, победоносного этапа войны. Планировались новые кампании, дальнейшая экспансия. Ла-Манш стал «английской дорогой», а Кале — кинжалом, направленным в сердце Франции.

Но судьба, столь благосклонная к английскому королю на поле боя, приготовила для всей Европы испытание, перед которым померкли распри королей. Из глубины Азии, по торговым путям, через генуэзские фактории в Крыму, в Европу пришла Чёрная смерть — бубонная чума невиданной доселе силы и смертоносности.

Осенью 1347 года первые корабли с мертвыми и умирающими на борту добрались до Мессины на Сицилии. К зиме чума достигла Марселя и начала свое победоносное, неумолимое шествие по континенту, не признавая границ, титулов и доспехов. Она не щадила ни бедных, ни богатых, ни крестьян, ни рыцарей, ни королей.

Война между Англией и Францией замерла. Не по воле монархов, не из-за дипломатических договоренностей или истощения ресурсов, а перед лицом общего, вселенского ужаса. Набор армий, переброска войск, осады — все это стало невозможным и бессмысленным, когда сама жизнь на континенте оказалась под угрозой.

Эта вынужденная передышка застала обе стороны в крайней степени истощения.

Эдуард III достиг пика своего могущества и славы. Он был триумфатором Креси и покорителем Кале. Его тактическое превосходство и военный гений не вызывали сомнений. Но его финансовые ресурсы были истощены до дна. Грандиозные кампании, содержание наемников, осада Кале — все это стоило фантастических сумм. Английская казна пустовала, а парламент и купцы, уже напуганные затратами, теперь были парализованы страхом перед эпидемией. Эдуард торжествовал, но его меч был занесен для удара, который он не мог нанести.

Филипп VI находился в состоянии морального и политического краха. Унижение при Креси и позорное бездействие под стенами Кале нанесли сокрушительный удар по его авторитету. Франция лежала в руинах: северные провинции были разорены шевоше Эдуарда, цвет рыцарства истреблен, ключевой порт потерян. Королевская власть была ослаблена, а знать — деморализована и озлоблена. Чума лишь усугубляла всеобщий хаос, на который у короля не было ни сил, ни ответа.

Было ясно, что это — лишь передышка. Ни Эдуард, считавший себя законным королем Франции, ни Филипп, жаждавший реванша и восстановления чести, не собирались отказываться от борьбы. Война не была закончена. Она была отложена.

В тишине, наступившей на полях сражений, слышался лишь шепот молитв и предсмертные хрипы зачумленных. Два короля, как и вся Европа, затаили дыхание, ожидая, пока пройдет кара Господня. Но когда чума отступит, ярость человеческая вспыхнет с новой силой. Призрак войны не исчез. Он лишь ненадолго отступил в тень, чтобы вновь явиться, когда смолкнут погребальные колокола. Путь к Столетней войне, усеянный трупами павших в битвах и умерших от чумы, был далек от завершения.