Тринадцатое мая

8. Бегство и взрыв

24. Битва в Зеркальном Зале

Пикадор, пропустив своих четырёх товарищей в дверь Зеркального зала, оглянулся — погони не было. Отдалённый гул толпы и потрескивание «волшебных огней» говорили о том, что Ник спокойно продолжает своё представление. Облегчённо выдохнув, охотник проскочил в дверь и с удивлением обнаружил, что Зеркальный зал был погружён во тьму — ни свечи, ни факелы не горели. Вдруг он почувствовал, что на него кто-то навалился, и когда Пикадор попытался вырваться, он осознал, что запутывается в верёвках, которые больно врезались в тело. Охотник сразу понял, что они попали в ловушку.

Кобольд рассчитал точно. Попав в тёмное помещение, наземные жители будут абсолютно слепы, а у неплохо видящих в темноте эспов появится неоспоримое преимущество. Когда беглецы ворвались в Зеркальный зал и попытались найти выход, они были как на ладони перед гвардейцами Повелителя, ожидавшими их в полной боевой готовности.

Сам Хозяин Пещер тоже находился здесь. В Хрустальном зале остался его двойник — переодетый карлик-эсп. Кобольд был удивлён, обнаружив пятерых беглецов вместо трёх. Он приказал зажечь свет, чтобы выяснить, кто эти загадочные двое, и продолжить расправу над бунтовщиками. Запылали факелы, повторяясь в многочисленных зеркалах, отражавших триумф Повелителя Подземного Мира. Положение беглецов выглядело абсолютно безнадёжным. Антон и Пикадор были опутаны сетями, рядом с каждым из них толклось по три мускулистых эспа — двое с боков, один сзади. Такой же эскорт приходился и на Ди с Женей. Только в связи с нехваткой сетей на двух незапланированных пленников задние эспы огромными лапами удерживали их за шеи, не давая нормально дышать. Со своей невестой Кобольд обошёлся мягче — один эсп крепко держал Пикадорию за плечи. Оба ула с серпами на изготовку бдительно следили за малейшим движением захваченных беглецов. По периметру зала стояли вооружённые копьями эспы.

Кобольд важно вышагивал перед пленными, упиваясь своей победой. Одно только вызывало у него беспокойство. Он узнал Ди — о молодом Лучшем Охотнике Острова подземный мир был наслышан, и Кобольд имел на него виды. Темноволосый мальчик — второй пришелец, сбежавшая добыча Алхимика. Если они здесь — значит, их привёл кто-то из Бессмертных. Кто же предатель — Алхимик или Ник? Ничего, пленники сознаются во всём под пытками.

Женька, почти задохнувшись в объятиях эспа, всё же успел заметить, как уморительно выглядел Хозяин Пещер. Кобольд нацепил шлем, доспехи и меч, явно скопированные с изображений спартанского царя Леонида, однако не позаботился снять нарядные туфли с бантами на высоком каблуке и бархатные зелёные панталоны. Опираясь на копьё, Кобольд самодовольно вещал, чувствуя себя хозяином положения. Чтобы все пленники до конца осознали происходящее, он взял на себя труд переводить свои слова на русский.

- Я думаю, вы понимаете, что просить о пощаде бесполезно - начал он.

- Да мы и не собирались, - угрюмо отозвался Антон из своей сетки.

Один из улов, подбежав к нему, выразительно взмахнул серпом — нельзя прерывать речь Хозяина!

- Вы все заслуживаете жестокой смерти, - продолжил Кобольд. - Но я решил проявить снисхождение. Сегодня умрут только двое из вас. Я обещал своей дорогой невесте, - говоря это, Хозяин Пещер с издевкой поклонился Пикадории, - что отправлю на Остров её отца и пришельца, моих пленников и рабов. Сегодня вечером я сдержу обещание. В течение нескольких оставшихся часов их медленно разрежут на куски. Далее всё это будет уложено в красивые корзинки и отправлено Пещерным Охотникам. Я обещаю тебе, дорогая Пикадория, что твоя воля исполнится без промедления.

- А я обещаю тебе, Кобольд, - строго и внятно произнесла девушка, - что больше никогда не поверю твоему бессмертному слову, потому что ты трусливый лжец и негодяй.

Эспы задохнулись от возмущения, улы злобно оскалились в сторону Пикадории — как осмелилась она сказать такое про их хозяина? В душах друзей девушки боролись гордость, восхищение и страх за неё.

Кобольд ожидал горьких слёз, рассчитывал на горячие мольбы о пощаде, предвкушая, как девчонка будет ползать перед ним на коленях. Услышав слова Пикадории, Бессмертный дал волю своему гневу:

- Ты спешишь осуждать меня? Ты, которая сбежала из-за свадебного стола, предав своего жениха? Я пощажу твою жалкую жизнь, но отныне ты не невеста мне, а жалкая рабыня. Ты будешь мыть ноги моим воинам и убирать нечистоты на моих кухнях.

- Лучше отмывать грязные ноги эспов и спиков и убирать за ними помои, чем быть твоей женой, - не осталась в долгу Пикадория. Держащий её эсп сильно тряхнул девушку, чтобы заставить её замолчать.

Кобольд решил оставить девицу в покое, опасаясь новых оскорбительных для его достоинства выпадов с её стороны. Он обернулся к другим пленникам.

- Что касается тебя, молодой охотник Ди, тебя я тоже пощажу на этот раз. Ты заменишь мне покойного Пикадора и будешь моим покорным рабом.

Охотник ответил Кобольду презрительным взглядом. Эсп сильно сжал его шею, чтобы пленник не вздумал, подобно девчонке, обидеть Повелителя

- Тебя, пришелец, - обратился Кобольд к Жене. - Я передам законному хозяину — Бессмертному Алхимику.

- У меня нет хозяина, - попытался возмутиться Ларионов, но его тоже слегка придушил стоящий сзади эсп, чтобы пресечь возражения.

Кобольд готов был дать последние указания, когда Пикадория вдруг живо и задорно воскликнула: