Триумф любви

Глава 5. Суд над Анной Вердье.

Прошло три месяца.

В тот день шел суд, который вызвал по всей стране сильное волнение.

Виновница, очень молодая женщина, была обвинена в том, что она утопила свою новорожденную дочь, чтобы избавиться от последствий своей ошибки.

Как только двери открылись, в зал заседаний ворвалась чрезмерно возбужденная публика, в которой преобладали женщины.

Прекрасные дамы комментировали ужасный поступок падшей матери и не собирались ещё щадить, во чтобы то ни стало.

Анну Вердье отвели на скамью подсудимых. Она стояла там, опустив голову вниз, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Только после того, как председатель суда задал несколько вопросов, она подняла голову, открывая своё бледное и растерянное лицо.

Ее глаза полные слез тревожно смотрели на судей, но губы упрямо молчали.

В ходе предыдущих допросов она довольствовалась только тем, что отвечала одними и теми же двумя словами:

— Я невиновна!

В последующих показаниях должны были быть заслушаны новые свидетели. Затем последует решение суда и, возможно, вынесение приговора.

Вскоре была вызвана Тереза Вердье, мать обвиняемой. Она впервые поднялась с постели, на которой провела три месяца страдая от очень тяжелой болезни. Испуганная системой правосудия, она заняла место, предназначенное для свидетелей, повторила ритуальную формулу клятвы и сказала сквозь рыдания:

— Моя дочь не могла совершить это ужасное преступление… она всегда была добрым и послушным созданием с великодушным сердцем. Если здесь и есть кто виновен, то это я, ее мать, которая не смогла помешать моему бедному мужу выгнать ее из дома, тем самым доведя ее до отчаяния… Она такая молодая и такая наивная!.. Он даже не знает, что такое зло…

 Иронические улыбки, сопровождали это откровенное заявление, и судья отпустил несчастную женщину.

 Потом настала очередь главных свидетелей, начиная с цыганки Марии.

Она появилась одетая в свою рваную одежду; седые пряди волос, спадали на её птичьи глаза. Все присутствующие замолчали, завороженные ее зловещим видом.

Приглашенная рассказала все, что она знала о печальном происшествии, ведьма дала клятву и начала хриплым голосом:

— Я долго ходила и просила милостыню. Усталая, я присела за кустами у реки. Так что я смогла присутствовать на месте, не будучи замеченным… Прибежала Ана Вердье. На руках она несла новорожденного младенца, завернутого в розовое одеяло.

 Она подошла к краю крутого берега в Дрилле. Она огляделась, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто за ней, затем холодно, без колебаний бросила ребенка в реку и смотрела на него, пока он не исчез. Затем она снова огляделась по сторонам. И когда она увидела двух мужчин, выходящих из леса, она закричала и бросилась в воду, рассчитывая немедленно спастись.

Среди публики поднялся ропот возмущения.

Судья задал ведьме два или три уточняющих вопроса, на которые она ответила четко и спокойно.

Анна напрасно задавалась вопросом, почему так много ненависти и зла в этой гнусной женщине, которой она никогда не причинила ни малейшего вреда и чьи слова были для нее страшным обвинением.

Наконец, для дачи показаний был вызван Граф Ален де Диамбур, единственный свидетель защиты. Это был молодой охотник с великодушным сердцем, открытым и искренним лицом, аристократической наружности, который бросился в воду, чтобы спасти Анну.

Он окинул обвиняемую взглядом, полным сострадания, внятным голосом принес клятву и заявил:

— Когда я услышал отчаянный крик женщины, я был еще далеко от берега. Мой шофер, который сопровождал меня, также может подтвердить мои слова. Поэтому мне кажется совершенно невероятным, что эта девушка увидела нас, прежде чем броситься в реку. Я бросился к берегу, прыгнул в воду и с помощью моего верного слуги сумел вытащить ее, утопающую, на берег.

— Я отвел ее к своей машине, которая стояла неподалеку, и оказал ей первую помощь. Как только она открыла глаза, она спросила меня голосом, полным отчаяния, где маленькая девочка, которую она оставила на берегу, в безопасном месте.

Джентльмен энергично настаивал:

— Я хотел бы обратить внимание господина судью и присяжных заседателей на то, что единственным свидетельницей стороны обвинения является обычная нищенка, которая живет за счет воровства и попрошайничества. Я глубоко убежден, что обвиняемая, отнюдь не виновная, а является жертвой трагических обстоятельств.

— Вас вызвали в качестве свидетеля, а не для того, чтобы давать советы, — сухо сказал председатель.

Граф Диамбур удалился с тяжестью на душе, а Анна смотрела на него с чувством благодарности. Он был единственным, кто верил в ее невиновность. Даже её мать, казалось, колебалась при этой мысли, и сердце девушки болезненно сжалось.

— Анна Вердье, у вас есть что сказать по поводу этих заявлений?

— Господин, судья, — дрожащим голосом ответила обвиняемая, — я невиновна в этом гнусном преступлении, в котором не знаю, почему меня обвиняют. Я с радостью отдала бы свою жизнь, чтобы знать, что бедное создание, которого они не нашли, в целости и сохранности… люди, вероятно, откажутся поверить мне, но Бог, который видит меня и судит меня, придаст мне сил нести этот крест. Я не хочу больше ничего говорить. Священная клятва запечатывает мои уста, и я не желаю ничего, кроме одного: умереть!