Триумф скромного пророка

Триумф скромного пророка

- Я спасен! – прошептал алхимик. – Мы все спасены!

В пузатой хрустальной реторте бурлило и пузырилось ядовито-зеленое снадобье, светясь зловещим, изумрудным светом в полутьме лаборатории – и отражался этот свет в глазах мага Эбенезера,  почетного алхимика Императора, светом надежды.

- Папочка, - прозвучал из угла тихий детский голос, - это оно? Это точно оно? Теперь император не казнит всю нашу семью?

Голос принадлежал мальчику лет двенадцати. Забившись в уголок, как мышонок, затаивши дыхание, он все это время следил за манипуляциями отца.

- Надо убедиться окончательно, - прошептал маг, словно очнувшись. – Вот что – ступай…

- Куда, папенька?

- На улицу. Найди там нищего, любого, и скажи, что  папенька твой празднует сегодня именины… и ради этого, богоугодное желает дело совершить – накормить и напоить вином первого встречного бродягу, который попадется…

- Привести его сюда?

- Да. Мы проверим на нем действие зелья…

Глянув вслед убегающему мальчишке, маг поставил на стол своё зелье, устало опустился на скамью и прикрыл глаза. Но, встрепенувшись, тут же протянул руку к расписанному голубой глазурью кувшину. Отпивши  прямо из кувшина несколько глотков душистого вина, насладившись его ароматом, он помедлил – а затем аккуратно влил в кувшинчик зелье из реторты, отсчитывая капли…

- Надеюсь, -  бормотал он, - его величество император Зловрединус Тринадцатый будет мною доволен… Осталось только последнее испытание…

***

Через десять минут неопрятного вида бродяга уже сидел в доме алхимика за столом и растерянно озирался, созерцая комнату, украшенную парчовыми портьерами, и разноцветные плиты пола, и замысловатые потолки, покрытые позолотой. Менее всего бродяга рассчитывал сегодня на сытный ужин в достойной обстановке; кусок бы хлеба кто подал - а тут надо же… так подфартило!

- Ну, расскажите мне, - обратился к нему алхимик, подливая вино, - какого же вы мнения о погоде? Волшебница-осень дарует нам такие дивные деньки, не правда ли?

- Ы, - кивнул головой незнакомец, и почесался.

- Вы кушайте, кушайте, - ворковал маг, пододвинувши блюдо поближе к своему гостю. -  Вот, отличный окорок, не правда ли? Как по вашему мнению: в горчице лучше запекать буженину иль в соусе?

- Ы, - отвечал бродяга, запивая вином кусок отличного жирного мяса.

- Вы исключительно приятный собеседник, - не унимался маг, - как мир несправедлив - он так устроен, что люди, подобные вам – обаятельные, образованные и красноречивые – вынуждены порой занимать место гораздо ниже того, которое полагалось бы им по справедливости, не так ли?

- Ы-ы-ы-ы…

- Одну минуточку – похоже, закончился кувшин вина. Сынок! На полке, там… в моей лаборатории…

- Я принесу! – воскликнул мальчик и выбежал из комнаты.

Через минуту маг уже наливал из кувшинчика, расписанного голубой глазурью, вино в стакан бродяги. Тут оборванец отхлебнул вина и замер…

С ним явно происходило что-то странное. Выражение лица его, дотоле туповато-расслабленное, стало осмысленным. Глаза вдруг заблестели, во взоре невиданная дотоле острота появилась; он обвел комнату с совершенно новым выражением.

- О погоде, гришь, какое мнение, - заговорил он вдруг, - эти деревья все время качаются, и ветер делают.  Кабы перестали качаться, то и ветер бы перестал. А еще кошки. Они к холоду лижутся на крылечках. Кабы всех кошек под замок посадить, чтобы на крылечках не лизали лапы, было бы все время тепло. Вот так.

- Вы исключительно правы! – вскричал радушный хозяин. – Удивительно мудрые выводы!

- А мир и взаправду гадко устроен, и никакого просвета не видать, - вздохнул бродяга горестно. – Недавно вот была холера, а все отчего? Врачи людей травят, извести всех хотят по наущению диавольскому!

- Почему вы полагаете, что это вина врачей? – с живым интересом осведомился маг.

- Ну, а кто еще? Не было врачей, не было и холеры, а раз они взялись одновременно, так как еще объяснить-то? Да это испокон веку известно, про врачей-то!

- Возможно, про врачей - это всего лишь предрассудок? – осторожно спросил маг, - и может, пора освободиться от него?

Бродяга сделал еще несколько глотков вина, помолчал, прищурившись, словно собираясь с мыслями, затем ответил с расстановкой.

- Предрассудки – это то, что в обычае, - он утер нос рукавом. – Люди-то живут обычаем, многие им тяготятся, сбрасывают его и осуждают, принимая новый обычай же; все они пробавляются ходячими понятиями; а есть люди, кто разбивают нынешний предрассудок, заменяя его предрассудком же. Для будущих людей новый предрассудок будет таким же верованием, обычаем, слепым, как был вчерашний.

- Отчего же так? – заинтересованно вопросил алхимик, - Зачем же блуждать им от предрассудка  к предрассудку? Неужто в этих блужданиях не обрести им истины?

- Истину?! – внезапно вызверился бродяга. - Ишь ты, истину ему подавай – а ты можешь знать, что истина, а что нет? Что смотришь? Думаешь, есть на свете средство узнать, что истина, а что нет, и оно у тебя в рукаве? А чему верить-то? Глазам? Да глаза-то отвести можно, врут глаза-то… А истина одна – надо переть вперед, а что будет, то и будет! Авось подфартит – вот и вся истина! – он вскочил на ноги; и как ни была беспричинная ярость его удивительна, еще более удивительно было то, что маг взирал на перемены настроения бродяги не с изумлением или испугом, а спокойно-сосредоточенно. Меж тем бродяга схватил со стола нож.

-  Ух, как надоели вы мне все… высокомерные, богатые, да еще с гонором – да еще врут, что истину могут ухватить за хвост… Проучить вас некому! – и он замахнулся ножом на мага, но в тот же момент раздался выстрел; бродяга замер с раскрытым ртом, пошатнулся и рухнул на разноцветные плиты пола.

Маг стоял с дымящимся пистолетом в руке; на лице его не было ни гнева, ни даже возбуждения -  лишь удовлетворение ученого после удачного эксперимента.