Тривен. Книга 1. Убийство на Медовой улице

II. Ривервуд, Башня Инквизиторов

Сидя напротив лорда Уинбрейта, Алан понял, что никогда в жизни не чувствовал себя так неуютно. Он осознал, что нервно теребит пояс, и неимоверным усилием заставил себя положить руки на стол.

Стол поражал не только своими размерами, но и внешним видом. Алан никак не мог понять из какого дерева он сделан. Рисунок на поверхности шёл волнами, как иногда бывает у старых ясеней, но линии были слишком короткими и разбегались в разные стороны. Такое он видел лишь однажды, на надгробной плите короля Фальтира, но там был камень, мрамор, а тут — древесина. Может быть, дядя Мейнард смог бы определить, что это такое, он всю жизнь работал с деревом. А может, даже он не смог бы. Наверняка дерево какое-то заморское, и стоит бешеных денег.

Этот стол занимал центр кабинета, небольшого, но богато обставленного. Вдоль стен выстроились три шкафа, набитые книгами. Один, широкий и громоздкий, полностью закрывал простенок между окнами, стрельчатыми, словно в церкви, а два других стояли ближе к двери. Раньше Алан не видел столько книг, собранных в одном месте. Напротив стола возвышался громадный камин. Он не был зажжен, но зато на его полке стоял целый ряд свечей в медных подсвечниках, и вот они горели все до единой. Жечь свечи среди бела дня — ну точно как в церкви!

Лорд сидел с другой стороны своего роскошного стола, смотрел на него и молчал. В памяти Алана вдруг всплыл один давний случай. Ему тогда было лет девять, он зашел к соседям за какой-то надобностью, но их не оказалось дома. А когда он развернулся уходить, то обнаружил, что выход со двора ему преграждает соседский пес. Здоровенная поджарая зверюга, которой, вообще-то, положено было сидеть на цепи. Когда Алан заходил во двор, пес никак не проявил своего присутствия, ни видом, ни звуком. И вот теперь молча стоял перед ним, загораживая открытую калитку. Он даже не скалился. Только смотрел Алану прямо в глаза, не мигая и не шевелясь.

Но даже взгляд того пса не был настолько пристальным и тяжелым, как у лорда Ирвина Уинбрейта. Ему, вроде бы, нет еще сорока, припомнил Алан. Кажется, учитель говорил, что лорду Ирвину тридцать восемь. Столько же, сколько дяде Мейнарду. Но выглядел он гораздо моложе дяди. В темных волосах не было ни единой седой нити. Лицо гладко выбрито, а глаза ярко-зеленые, как трава.

Алан знал, что лорд Ирвин принадлежит к очень знатному роду. Его кузен — герцог Глайморский, а его дядя женат на принцессе Кейре. И значит другой кузен лорда Ирвина, Эван Уинбрейт, приходится внуком самому королю Конраду Тиалану. От осознания того, насколько важный лорд сидит перед ним, просто голова шла кругом. Когда Уинбрейт наконец заговорил, Алан чуть не подпрыгнул.

— Значит, ты хочешь стать инквизитором?

«Ни в коем случае не лги, — говорил учитель Алану перед самым отъездом. — Во-первых, лгать ты не умеешь. Во-вторых, ложь неугодна богам. А в-третьих, тебе это никак не поможет. На все вопросы отвечай прямо и честно, но без лишней болтовни».

— Не то, чтобы я хотел, милорд, — осторожно ответил Алан. — Но мне сказали, что магом мне не бывать.

— Да. Магические способности у тебя ниже среднего. И ты полагаешь, инквизитору они не нужны?

Лорд Ирвин по-прежнему не сводил с него взгляда. Это было настолько невыносимо, что Алан снова начал разглядывать стол.

— Не знаю, милорд. Мне сказали, для этой работы не особо нужны.

— А что еще ты знаешь об «этой работе»?

— Говорят, за нее неплохо платят.

Уинбрейт усмехнулся.

— Ну, это как посмотреть.

Он опустил взгляд на письмо учителя, и Алан слегка перевел дух.

— Мэтр Энбальд пишет, что тебе девятнадцать.

— Да, милорд.

— Чем зарабатываешь на жизнь?

— Я подмастерье у моего дяди, он плотник.

«Чем зарабатываешь», хорошенький вопрос. Дядя Мейнард выдавал ему по несколько монет восемь раз в год, по праздникам, но этих денег едва хватало на пару недель. Еще дядя давал ему еду, одежду и крышу над головой. Иногда что-то подкидывала бабушка, но просить у бабушки было стыдно.

— А твой отец чем занимался?

— Он был лучником в отряде сэра Альбина Колла. Но он погиб еще до того, как я родился.

Уинбрейт оторвался от письма и взглянул на него, слегка прищурившись. Подобные взгляды были Алану хорошо знакомы. Так на него смотрели, когда он говорил, что не помнит своего отца. Но один только Питер Дигби был достаточно глуп, чтобы вслух сказать, что Алан, должно быть, незаконнорожденный. Пришлось ему тогда хорошенько двинуть в зубы. Алан не любил драться, но ему нередко приходилось это делать, особенно в детстве. Если у тебя нет ни отца, ни братьев, а только мелкий сопливый кузен, тебя постоянно будут проверять на прочность.

Свою мать он тоже едва помнил, она умерла, когда ему было четыре. Алан знал, что она вышла замуж за его отца, когда работала прислугой в Санбридже, и никто из соседей не был на ее свадьбе. После истории с Питером он собрался с духом и спросил у бабушки, а точно ли его родители были женаты?

«Не волнуйся, малыш, — сказала бабушка. — Никто из соседей на свадьбе не был, но мы-то с твоим дедом ездили тогда в Санбридж и выдали Мейбл замуж по всем правилам. Ты разве забыл, что у тебя фамилия отличается от нашей? Не Лоуфилд, а Корбрей. Хьюго Корбрей, так звали твоего отца. Правда, — тут бабушка хмыкнула, — Мейбл уж как-то больно торопилась со свадьбой. Я тогда подумала, что она чего-то недоговаривает. Ну, ты родился через семь месяцев, крепкий и здоровенький, а значит боги этот союз благословили».