Тривен. Книга 1. Убийство на Медовой улице

XV. Лингров

На груди Алана сидел демон. Его желтые глаза с вертикальными зрачками горели, как два зловещих фонаря. Из пасти, полной острых зубов, капала густая черная слюна. Алан дернулся, пытаясь сбросить тварь, но его руки были привязаны, и он мог лишь беспомощно хрипеть. Демон издевательски хохотал низким гортанным звуком, который отражался эхом, словно они находились в огромном каменном зале. Затем существо подняло костлявую лапу с длинными, блестящими когтями и медленно вонзило их в его грудь. Боль обжигала его изнутри, а демон только смеялся, наслаждаясь его муками. Он специально вонзал когти не в сердце, а гораздо правее, чтобы дольше поиздеваться. Или он вовсе не собирался его убивать?

Я уже умер, догадался Алан. Умер и попал в преисподнюю. О боги, за что? Почему?

Демон расправил темные перепончатые крылья, и они закрыли весь мир, будто ночь навеки опустилась над ним.

Прошли целые века, прежде чем Алан осознал, что может свободно пошевелить рукой. И второй тоже. А потом он вдруг понял, что боль прошла. Он изумленно вздохнул. И еще раз. Он дышал совершенно свободно и не чувствовал никакой боли! Над ним склонилось знакомое лицо. Глаза не голубые, а темно-серые. Теренс?

— О, привет, — сказал Теренс. — Ну как ты?

— Теренс... — прошептал Алан. — Что ты тут делаешь?

— Ну как, что делаю? Выполняю свой врачебный долг.

— А где Гизела?

— Я отправил ее спать. Она всю ночь с тобой просидела.

Уже утро, понял Алан. Он лежал все в той же мансарде, и свечи по-прежнему горели, но тьма сменилась рассветным сумраком. Он дотронулся до своей груди. Болт исчез, словно его и не было. Даже никакой повязки не было. Кто-то надел на него чужую чистую рубаху. Алан мог бы подумать, что болт ему просто приснился, но тут у него слегка заныло в груди, и он испугался.

— Больно? — спросил Теренс.

— Немного.

— Сейчас разберемся. Полежи-ка спокойно.

Теренс приложил кончики пальцев к его вискам. Алан почувствовал в висках легкое покалывание, но боль в груди тут же исчезла.

— Ну что? — Теренс улыбнулся. — Полегчало?

— Я тебя люблю, — сказал Алан.

— Уже? — Теренс улыбнулся еще шире. — Но ведь мы всего лишь третий день как знакомы.

Всего лишь третий день! Боги, сколько всего произошло, подумал Алан. А ведь я мог бы остаться дома. Я бы стал столяром и открыл свою мастерскую. Женился бы на Милли Солтерс и построил дом. Целыми днями я бы работал, а по вечерам сидел бы возле дома, попивал мед, и любовался резным палисадником, увитым цветами.

— Что случилось? — спросил Алан. — Кто на нас напал?

— Разбойники, — ответил Теренс. — Самые обычные лесные разбойники.

— А что с расследованием? Вы нашли убийцу? Гизела подозревает Барретта Грина.

— Грин сбежал. Кое-что мы обнаружили, я тебе попозже расскажу все подробности.

Алан запустил руку под рубаху и осторожно ощупал неровный рубец на груди.

— Ты меня уже вылечил? У меня была дыра в легком?

— Ну, не совсем уж дыра, но да, правое легкое было повреждено. Болт попал в реберный хрящ, прямо возле грудины. Хрящ сломался. Такое редко случается, это же все-таки не кость. Но удар был сильный, и пришелся под углом.

— Местный лекарь не захотел вытаскивать болт.

— И правильно сделал. Он мог разорвать сосуды или еще больше повредить легкое.

— Но теперь все в порядке?

— Будет в порядке после того, как ты поспишь. Можешь повернуться на бок. Тебе наверняка осточертело лежать на спине.

Алан повернулся на левый бок и закрыл глаза. Кто-то сменил наволочку на подушке, она пахла чистотой и свежестью. Бывает ли на свете большее блаженство? Никакой боли, чистота и тишина. Он немного послушал свое ровное, спокойное дыхание и погрузился в сон.

Проснулся он от звука голосов. В комнате было уже совсем светло.

— Ну вот, кажется мы его разбудили, — сказала Гизела.

— Ничего, он уже, должно быть, выспался, — ответил Теренс. Он сидел сбоку от небольшого стола, небрежно откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги в высоких сапогах.

Гизела подошла к кровати и присела на ее край, внимательно изучая Алана. Что-то в ней изменилось, он не сразу сообразил, что именно. Потом только понял, что она заплела волосы в косу.

— Я очень рада, что тебе лучше, — сказала Гизела, как всегда без улыбки.

— Да не просто лучше, — Алан с легкостью сел на постели. Нигде ничего не болело! Похоже, Теренс даже более крутой целитель, чем Энбальд. — Я уже как новенький.

— Как новенький ты будешь завтра, — возразил Теренс. — А сейчас не торопись.

— Я уезжаю в Эдергейм, — сказала Гизела.

— Что? — изумился Алан. — Сейчас? В смысле, одна?

— Мы ведем расследование. Каждый час и каждый человек на счету. Моя помощь тебе уже не потребуется, а Уинбрейту я точно нужна.