Трое 2. Вы – моя стая

Глава седьмая. «Рыжая стерва»

Приветливо звякнул медный колокольчик, оповещая хозяев о прибытии гостей. Юки сделала два шага и остановилась, рассматривая то ли тесный холл, то ли просторную переднюю. Стены наполовину были выкрашены под трафарет, а выше обклеены полосатыми тёмно-зелёными обоями. Лестница, двери и даже потолок, обшитый деревянными панелями, покрыты тёмным чернильным лаком, отчего казалось, что помещение находится где-то глубоко под водой. Впечатление усиливали стоящие по углам вычурные, бесформенные большие кадки. Некоторые с растениями, некоторые без. Пол выложен расписной плиткой. Когда-то рисунок на ней складывался в узор, но со временем совсем вытерся, затоптался подошвами многочисленных посетителей. Лишь у самых стен ещё можно было разглядеть остатки сложного орнамента. Из холла вели несколько дверей, совершенно одинаковых, в такой ранний час все они были закрыты. Напротив и чуть правее от входа ввинчивалась в потолок металлическая лестница с массивными деревянными ступенями, уходившими на второй этаж. А угол слева был огорожен стойкой, вроде той, какую Юки видела в трактире. Правда, за ней не было привычных бутылочных рядов, но острый нюх оборотня не обмануть – запах спиртного прочно въелся в обшивку помещения.

Пока девушка осматривалась, Эрве шагнул вперёд.

– Вы рано, господин, – поднялась ему навстречу невзрачного вида тётка в допотопном чепце и наброшенном на плечи мохнатом шерстяном платке и, словно в подтверждение своим словам, широко зевнула. – Все ещё спят с ночи-то. Разве что...

– Я не за тем, – бесцеремонно перебил её профессор, водружая дорожный саквояж прямо на стойку. – Рыжая стерва, небось, уже на ногах?

– Эээ... Ммм... Вообще-то с тех пор, как Калли утопла по пьяни, рыжих у нас нет, – замялась тётка, – но если вы...

– Рыжая стерва ещё не ложилась, – раздалось откуда-то сверху, и по лестнице застучали каблуки.

Юки подняла голову – и увидела туфли. Ярко-красные, с острыми носами и высокими тонкими каблуками. Обутые в них стройные ноги уходили вверх, скрываясь в облаке воланов. По перилам скользила рука – костлявые, похожие на рыбьи кости, обильно унизанные драгоценностями пальцы. Когда их обладательница показалась из-за поворота лестницы, стала видна прямая, как трость фигура, до самых колен затянутая в узкое платье из мерцающего чёрного атласа, расходящееся книзу пышным русалочьим хвостом. Свет лампы, стоящей на стойке, освещал лишь половину лестницы, и лицо дамы всё ещё было в тени. «Не удивлюсь, если у неё окажутся жабры на шее и выпученные рыбьи глаза», – подумала Юки. И ошиблась.

Шея была совершенно обычная. Зато глаза – чуть раскосые, с густо покрытыми тёмной перламутровой пудрой веками, могли бы быть красивыми, если б не взгляд – острый как наточенный клинок. Казалось, достаточно этой мадам хоть раз взглянуть на кого-то, ей тут же становится известно про него всё. Также впечатление портил длинный, тонкий, чуть крючковатый нос. И всё же женщина была если не красивой, то эффектной точно. И дело вовсе не в одежде, косметике и украшениях – сама манера держаться, уверенные плавные жесты, то, с каким достоинством она спускалась по ступеням – всё это говорило о том, что перед ними не менее чем хозяйка заведения.

Она остановилась, не дойдя до конца лестницы, так что стоявший внизу профессор был вынужден смотреть на неё снизу вверх, и явно наслаждалась своим преимуществом.
Невозможно было точно сказать, сколько ей лет – лицо без единой морщинки, в коротко стриженных рыжих волосах ни проблеска седины. Но осанка, манеры, взгляд – всё в ней выдавало человека прекрасно знакомого с игрой под названием жизнь, и знающего, чего стоят самые рискованные ставки.

Широкая улыбка профессора, от которой растаяла бы любая особа женского пола, не произвела на неё никакого впечатления. Протянутую ладонь она так же проигнорировала.

– Прекрасно выглядишь, Мерлен, – с лёгким поклоном произнёс Эрве, опустил руку (видимо, сообразил, что уловка не сработала) и небрежно опёрся о стойку, занимая более выгодное положение – теперь он мог смотреть на рыжую не задирая голову.

– Чего не скажешь о тебе, – последовал холодный ответ. Мадам смерила профессора оценивающим взглядом и добавила: – Видать, не очень-то ценят провинциальные индюшки столичных орлов.

– Щипать куриц можно в любом курятнике, – отмахнулся Эрве, – настоящие орлицы летают высоко, а гнёзда вьют на туманных берегах.

– Гнёзда? – Тонкая бровь изогнулась ещё больше. – Ты верно спутал орлиц с тупоголовыми куропатками.

Юки слушала этот странный разговор и мало того, что не понимала ни слова, так ещё и чувствовала себя крайне неуютно. Кроме того, ей давно хотелось в туалет. Решив, пусть эти двое продолжают разговаривать друг с другом загадками, она тихонько приблизилась к стойке, за которой пряталась невыспавшаяся тётка.

– Простите, – девушка перегнулась через стойку и тронула консьержку за чепец (как учила мадам Морин: настоящие леди всегда ведут себя вежливо), – вы не подскажете, где здесь туалет?

Но то ли та успела задремать, то ли заданный вопрос был очень неуместен в данной ситуации, только случилось то, что случилось: тётка вздрогнула, дёрнулась в сторону... Юки, испугавшаяся, что та сейчас свалится со стула, вцепилась в неё (а точнее, в то место, куда смогла дотянуться – в чепец) и... он остался у девушки в руках. Вместе с торчащими из-под него седыми буклями.

На грохот обернулся Эрве, по лицу рыжей мадам скользнуло досадливое выражение, словно по чистой скатерти пробежал таракан. А из-под стойки показалась совершенно лысая, розовая и почему-то веснушчатая голова.

– Ой, – только и смогла сказать Юки, но тут же вспомнила, что ей нужно вести себя как леди, поэтому протянула чепец с париком обратно и затараторила: – Честное слово, я нечаянно, я вовсе этого не хотела, и зачем вы носите этот кошмарный парик, вам без него идёт гораздо больше!

На неё глянули два вытаращенных глаза, дрожащая рука схватила чепец и натянула его на лысину. Но, поскольку это делалось быстро и не глядя, то наделось всё криво да ещё и задом-наперёд.