Трое 2. Вы – моя стая

Глава восьмая. Новенькая

Кухня была тёмной и тесной. Большую её часть занимала здоровенная чугунная плита, на которой вовсю булькала кастрюля с каким-то варевом. Юки, скинув плащ и шляпку, примостилась с краю длинного стола и с наслаждением уплетала кусок свежего ржаного хлеба, щедро намазанного маслом и покрытого ломтиком подкопченной свинины. Бабара – горбатая квадратная тётка в криво повязанном платке и фартуке – проворчала, что ей недосуг заниматься «ейными роднями», сунула девушке заветренный (но всё равно вкусный) бутерброд и велела обождать. А после визгливо торговалась на заднем крыльце сначала с молочником, потом с мясником, а зеленщика и вовсе завернула, наказав зайти после полудня.

По мере того, как за тусклым маленьким окошком светало, кухня наполнялась людьми. Поминутно скрипели двери, из коридора доносились громкие голоса. Туда-сюда сновали женщины, одетые в простую рабочую одежду, прошёл сутулый служка в грязной робе, от которой пахло угольной пылью. В основном все, как Бабара, суетились по хозяйству, но на девушку внимания обращали не больше чем на ощипанную индюшку, подвешенную тут же на большой железный крюк. В этой людской круговерти было не понять, кто что говорит, и кто чего требует.

К такой суматохе Юки была непривычна. Она попыталась было напомнить о себе, но Бабара уже торговалась с угольщиком, поэтому ей было не до новоприбывшей. Девушка послонялась по кухне, путаясь у всех под ногами, затем выбралась в коридор. Помимо кухонной, в него выходили ещё дверь туалетной комнаты, умывальной и ещё пара дверей непонятного назначения. Юки решила, что это чулан и кладовая, потому что первая выглядела очень хлипкой, как и щеколда на ней, а вторая напротив – была довольно массивной и запиралась на крепкий амбарный замок.

Девушка постояла, подпирая стенку, но всё равно мешала то и дело шмыгающим туда-сюда служкам. В передней то и дело хлопала входная дверь, впуская новые лица. Гости тут же исчезали в гостеприимно распахнутых дверях салона, откуда уже раздавались звуки музыки, а какой-то мужчина настойчиво требовал «внимания и чего-нибудь покрепче».

Знакомого чепчика за стойкой не наблюдалось, и Юки, подкравшись, с любопытством заглянула в открытую дверь слева от входа, откуда доносилась музыка.

Большая комната. Пышные драпировки на стенах, мягкие кресла и диваны, и толстый ковер на полу – всё это было такого глубокого пурпурно-красного цвета, что девушку даже затошнило от красноты. Потолочные карнизы, богато украшенные лепниной, вычурное зеркало над каминной полкой, настенные лампы – всё покрывала обильная позолота, будто подчёркивая – это вам не забегаловка на углу. У дальней стены стояло механическое пианино, за ним на крутящемся табурете примостился невысокий вертлявый человечек. Он вовсю наяривал простенькую незамысловатую мелодию, резво кивал в такт кучерявой головой и время от времени, в порыве восторга, притоптывал ногой себе в такт. Вдоль окон, наполовину занавешенных тяжёлыми бархатными шторами, тянулся ряд столиков. Женщин в комнате не было. Только мужчины. Они с важным видом беседовали между собой. Играли в карты и ожесточённо спорили. Пили и курили. Тяжёлый запах табачного дыма наполнял комнату и уже подползал к двери, намереваясь выползти в коридор.

Юки отошла в сторонку, пока её не заметили. Но просто так мерить шагами переднюю было скучно, поэтому она приблизилась к приоткрытой дверной створке справа от входа. За дверью было тихо. Девушка легонько толкнула её, ожидая увидеть что-то подобное «красной комнате», но тут её ожидало разочарование – большая зала с паркетным полом и расставленными вдоль стен стульями, похоже, служила помещением для танцев и в данный момент пустовала.

Дзинькнул колокольчик и в переднюю ворвались громкие голоса. Юки, которая и без того чувствовала себя неуютно и вовсе не хотела попадаться кому-то на глаза, юркнула в пустую залу и прикрыла за собой дверь.

– Где ещё проводить время настоящим мужчинам, как не в мужском клубе? – раздался из передней бодрый мальчишеский голос.

– А если нас погонят? – неуверенно возразил ему кто-то.

– Не дрейфь, Сарьян, пора уже отцепиться от мамкиной юбки и узнать, что в мире существуют и другие женщины! – весело ответил ему первый.

Юки прильнула к дверной щели, но к тому моменту посетители уже входили в красную комнату и всё, что она увидела – троих мальчишек, почти скрывшихся в дверном проёме. Последний, правда, немного замешкался, снимая шарф, на рукаве тёмно-синей военной шинели блеснул золотом хищный птичий профиль. Сердце девушки застучало сильнее. Это же знак! Эмблема Столичной Академии! Значит, она где-то рядом. Надо будет перехватить этих троих и расспросить...

– Ну и где она? Я же просила обождать всего пару минут, – из кухонного коридора выкатилась горбатая фигура Бабары. – Песта! Девку новую не видала?

Из-под стойки вынырнул уже знакомый чепец.

– Так мож сбёгла?

– Куда й то? То ж не пришлая какая – родня.

– Родня, как же, – хмыкнула Песта. – видала б ты, какой кавалер ентую «родню» доставил.

Тут Юки решила, что пора б вклиниться в разговор и заодно узнать, куда Эрве её привёз. После беседы с мадам он только и сказал девушке, чтоб та слушалась Мерсье, а насчёт обучения академическим дисциплинам придёт особое распоряжение.

Но не успела она выйти в переднюю, как из двери напротив один за другим выскочили трое недавних мальчишек и, давя друг друга, кинулись на выход. Вслед за ними вылетела подушка-думка и шлёпнулась к ногам девушки.

– Вот когда бриться начнёте, тогда и возвращайтесь! – гремел рассерженный бас. Ему вторил громогласный хохот.

– Опять сопливые носы притащились? – проворчала Бабара, забирая у Юки поднятую подушку и отдавая её Песте. – А ты куда глядела?

– Так а что я? Попробуй сама от зари до зари караулить, – огрызнулась та, но горбунья уже не слушала.

Вцепившись в Юки, она потащила девушку вверх по лестнице, бурча себе под нос, что без неё, Бабары, этот клоповник рухнет и раздавит всех клопов, напудренных бабочек, а уж набежавших тараканов и важных жуков и вовсе не пожалует.