Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава двадцать первая. Ярмарка

Вышли сразу после завтрака, подождав Юки с утреннего дежурства по кухне. Мясник сказал дежурным быть к полудню, поэтому времени на Ярмарку у них было предостаточно. Книгу отправили обратно под кровать, решив вечером разобраться во всём ещё раз более обстоятельно. Девушка была совершенно подавлена и даже считала, что мальчишки из группы были совершенно правы – от неё одни неприятности. Нет, она непременно должна что-то изменить. Нельзя так! Нельзя, чтоб кому-то было плохо из-за тебя. Ни в коем случае нельзя, чтобы... Чтобы кто-то отдавал жизнь за то, чтобы твоё желание исполнилось. Но если невозможно вернуть к жизни Юкистуса, она хотя бы должна сделать так, чтобы больше никто не пострадал из-за её глупого эгоистичного характера.

Ветер дружески похлопывал по плечам, ерошил волосы, когда все трое выбрались с узкой тропинки на дорогу, ведущую в Ильменбрук. Юки шла посередине, мальчишки, как почётный караул, по сторонам. Дин перед выходом несколько раз объяснил, что хорошо бы им обойтись весёлой прогулкой, поэтому, если ей вдруг взбредёт в голову что-нибудь отчебучить, пусть сначала десять раз подумает... и передумает. Девушка пообещала, что будет вести себя осторожно. М-да, знала бы она, как ненадолго хватит этого обещания...

***

Городская ярмарка – это всегда шумно, многолюдно и есть на что посмотреть. Рыночная площадь была заставлена длинными рядами, на которых торговки уже разложили-развесили свой товар и активно зазывали покупателей.

– Бублики, булки, бара-анки! – доносилось с одной стороны.

– Ленты атласные, ленты шелко́вые! Для вас прекрасные, для вас чернобровые! – распевали с другой.

Юки, попав в этот новый суетливый  мир, мигом забыла о своих горестях и сперва даже растерялась. Глаза жадно выхватывали то лоток с расписными браслетами, то охапками наваленные на прилавок разноцветные шерстяные рукавицы, то горделиво посаженные на высокие болванки элегантные шляпки. А вон пасечник любовно расставил крынки с мёдом, рядом с ним колбасник развесил сочные мясные кольца, а ещё чуть дальше выстроились пирамиды румяных тыкв... Сотни самых разных запахов заполняли воздух: пышный аромат сдобы прекрасно уживался с аппетитным жирным мясным духом. Вдвоём они уверенно теснили тяжёлый запах кожи, а чуть дальше нос уже улавливал тонкий, немного мучной аромат льна. Медным привкусом обладали недорогие побрякушки, солидно пахли серебряные украшения, холодом и презрением тянуло от прилавка оружейника.

И толпа! Толпа живым гомонящим потоком заполняла всю площадь, текла от одного прилавка к другому, расплёскивалась, выходя за пределы площади, и снова вливалась обратно.

В Келлос-Паурусе тоже случались ярмарки, но больше урожайные и проходили они куда скромнее: хозяйки неспешно прогуливались с корзинами вдоль пары недлинных рядов, выбирая продукты, а уж всяких диковин вроде целой связки воздушных змеев, взмывающих в небо, там и вовсе не водилось.

– Не отставай, – Дин взял её за руку и потянул за собой.

Юки как раз замедлила шаг, чтобы получше рассмотреть кованые фонарики с узорчатыми стёклами. Такие уж чудесные! Вон, один как будто сказочный гриб, а другой как камень ювелирный – красные, синие, жёлтые, розовые стёклышки так и просят огня, чтобы вспыхнуть разноцветными всполохами. А вон на крышке вполне обычного фонаря пристроилась резная фигурка белочки – совсем как живая!

Пальцы мальчишки обхватили её ладонь, и Юки разом забыла про фонарики. Рука у Дина была тёплая, сильная, ладонь широкая. Он обернулся, улыбнулся ей – и Юки сразу же почувствовала себя такой защищённой, совсем как в тот раз, когда он обнял её за плечи и сказал, что всё будет хорошо.

Миновав ряды с перчатками, украшениями, посудой и прочим товаром, они выскочили в центр площади. Здесь было свободнее. Посередине возвышался большой круглый фонтан, а вокруг него то тут, то там развлекали публику циркачи и музыканты.

Усатый парень с нарумяненными щеками наяривал на губной гармонике какую-то весёлую мелодию, а по соседству с ним кудрявая собачонка ходила на задних лапах и приносила мяч по команде хозяйки – строгой девочки в клетчатом пальто. Неподалёку крутил ручку шарманки меланхоличный старик со спутанной бородой. Его обступила детвора, заворожённо наблюдая за тем, как на экране одна за одной сменяются кадры сказочной истории.

– Кино для бедных, – хмыкнул красномордый толстяк в модной шляпе с круглыми полями, но вдруг схватился за карман и заорал:

– А ну стой! Стой, кому говорю! – и кинулся за маленькой тонкой фигуркой, как игла, прошивавшей толпу прохожих.

– Не догонит, – уверенно сказал Рэм, глядя им вслед.

Тем временем Дин, отпустив руку девушки, вскочил на невысокий каменный бортик.

– Дамы и господа! – воскликнул он, картинным жестом закидывая за спину длинный шарф. – Сейчас вы увидите удивительные, невероятные чудеса! Мой друг – магистр Рэмио Ийзенхаол Пятый, потомственный маг и просто человек, приятный во всех отношениях... – На этих словах Юки не выдержала и громко фыркнула. – ...приоткроет вам завесу в загадочный мир магии и волшебства.

Он взмахнул руками, словно собрался обнять всех сразу, и по площади будто невидимая волна прокатилась: на лицах прохожих засветились улыбки, люди стали подходить ближе, кто-то пробормотал «ну-ка, ну-ка, посмотрим...».

– Прошу, маэстро! – Дин спрыгнул со своего помоста, уступая место другу.

Рэмио преобразился. Он ещё перед выходом в город распустил привычный хвост на затылке, и теперь тёмные, почти чёрные волосы спускались до самых плеч. Глаза парня сверкали из-под густых бровей, ему б ещё блестящий плащ до земли – получился бы точь-в-точь злой колдун из детских сказок. Но в руках он держал вовсе не магический посох и даже не волшебную палочку. Короткий взмах – и широким веером раскрылась карточная колода. Хлопок – карты сложились в два крыла. Дивный карточный журавль вытянул длинную шею, взмахнул крыльями и вспорхнул с рук фокусника, взлетая над площадью. Восторженное «О-о-о!..» сопровождало его полёт.