Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава шестая. Крысы возвращаются на корабль

Для кого-то воскресенье – день отдыха, а для кого-то возможность поработать. Декан Охвальдс сидел в своём кабинете с самого утра, зарывшись в бумаги. Умница Мастер Книжник рассортировывал приходящую корреспонденцию на важную и ту, которую смело можно выкинуть в топку. Однако, писем от этого меньше не становилось. Счетовода в Рэйвенкаст не было, всем приходилось заниматься самому. Нудная тягомотина, но что поделаешь.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет влетел Эрве.

– Вы этот видели? – он швырнул на стол субботнюю газету.

Декан оторвался от очередного послания от поставщиков, которые читал в данный момент и мельком глянул на заголовок.

– Город в опасности. Ужасный зверь сбежал из цирка, – прочитал он. – И что с того?

– Я не об этом, – отмахнулся Эрве и ткнул пальцем чуть ниже.

Заголовок помельче звучал не столь пугающе: «Вороны больше не будут гнездиться в окрестностях Ильменбрука».

– И это в местной газетёнке! Они перешли все границы! 

Охвальдс отреагировал на удивление спокойно.

– Это я дал информацию в газету.

– Но зачем?

Декан устало потёр рукой гладко выбритый подбородок, тронул аккуратную щётку усов, которыми обзавёлся недавно, сощурился, вглядываясь в слова статьи, так взбудоражившей профессора.

– Вы же знаете, в последнее время пришлось сильно урезать бюджет на выездные мероприятия, чтоб хотя бы мясо у учеников было на столе ежедневно, я уж не говорю обо всём остальном. Вы не застали те времена, когда они ловили и ели замковых крыс? Ах, что я говорю – вы же были в их числе...

Он задумчиво пожевал губами и скривился, словно отведал жареной на костре крысятины.

– Я уже стар. Сами понимаете, Эрве, в моем возрасте отходят от дел и подают в отставку. Воевать? Наелся я уже этой войны. Хочу дожить последние пару десятков лет в сытости и спокойствии...

Гнев на лице зама сменился едва не презрением. Он хотел что-то сказать, но потом поджал губы. В глазах застыло холодное выражение. А декан отложил бумаги и поднял голову. Лицо его вдруг сделалось жёстким, у рта резко обозначились носогубные складки. Охвальдс разом постарел, но в то же время перестал выглядеть добродушным дядюшкой.

– Вы поверили, – иронично усмехнулся он. – А они поверят тем более. Скоро слухи дойдут до столицы, а у нас будет время подготовиться.

Отбросил бумаги в сторону и легко поднялся из-за стола, словно предвкушение войны с Министерством вернуло ему давно утраченную молодость.

– Эргел, признайтесь, вам ведь тоже что-то предлагали взамен на согласие превратить Рэйвенкаст в завод по производству чудовищ? – поинтересовался он, бодро проходя по кабинету и рывком распахивая дверь. Кинул взгляд в обе стороны коридора и аккуратно прикрыл её снова. – Деньги? Титул? Земли? Или всё сразу?

Эрве молчал.

Декан подошёл к нему почти вплотную и пристально глянул в глаза. Взгляд зама был непроницаем, но Охвальдс, видимо, что-то всё же прочитал в нём, потому что по губам скользнула довольная улыбка и он одобрительно кивнул.

– Я в вас не сомневался. 

Профессор стоял, чувствуя себя неопытным мальчишкой, который лицом к лицу столкнулся с кумиром своего детства. Охвальдс в очередной раз показал себя как опытный стратег. Годы не сказались на нём – старый чёрт по-прежнему был в строю. И зря, ох зря, с ним решили не считаться...

– Я не сомневаюсь, что у вас есть какой-то план, – азартно прищурился декан, возвращаясь на место. И махнул рукой. – Присаживайтесь! Настало время его обсудить.

***

Тесная коморка с узким топчаном, располагавшаяся сразу за кухней, служила жильём Мяснику. Старый вояка не претендовал на большее. Было бы где кости на ночь кинуть – и на том спасибо. Но места для двоих в ней явно было маловато. Вот и теперь, уступив топчан гостю, Мастер сидел на перевёрнутом ящике, время от времени поправляя узкую шторку, чтобы плотнее закрывала маленькое оконце.

Едва рассвет размазал по стеклу капли дождя, смывая ночную серость, спящий открыл глаза и тут же подскочил виновато.

– Спи-спи, – успокоил его Мастер и усмехнулся. – Эх, молодость... Забыл, небось, что некоторым сон уже не полагается?

Оборотень сел на постели, откинув в сторону колючее коричневое одеяло. Вчера они так и не поговорили толком. Сперва он мылся на конюшне, пока Мясник сторожил выход. Потом ел. А после сон как-то слишком быстро повязал его, едва голова коснулась непривычно мягкой постели (насколько вообще можно было назвать мягким старый соломенный матрас, кинутый на деревянный настил).

– Ну, рассказывай.

Старый Мастер нежно, по-отечески вглядывался в заросшее щетиной лицо, отыскивая в этом взрослом суровом мужчине знакомые черты упрямого мальчишки, которым тот был когда-то. Как же давно это было... Или совсем недавно? Время для него уже потеряло свой смысл, но тот, кого он однажды назвал своим сыном, вновь сидит перед ним. Стрелки часов стремительно бегут вперёд, а он так хотел бы, чтобы они застыли на месте, давая вдоволь наговориться, пока этот сорванец снова не сбежал, влекомый вольным ветром приключений, который кружит головы всем юным сумасбродам.

Но гость покачал головой. Длинные спутанные волосы скользнули вниз, закрывая лицо, и он неловко собрал их и откинул обратно за спину.

– Нечего рассказывать. – Кинул мрачный взгляд в сторону окна. – После всего, сам знаешь, выживают единицы. Вот и мне повезло. Или не повезло... В живых остался, но себя не помнил. Да и до сих пор не уверен, что помню. Память, как клочья старого тряпья, разбросанного по всей Империи – всё не соберёшь, как не старайся. Нашли погранцы, загнали как собаку и продали в цирковое рабство. Перекати-полем скитались с этим сбродом по всей стране, а когда приехали в Ильменбрук, понял – второго такого шанса не будет.

– Искать будут, – не спросил, скорее, предупредил Мастер.

Оборотень оскалился.

– Мне четырёх лет хватило, чтобы понять – лучше сдохнуть под забором, как бешеный пёс, зашибленный камнями, чем снова играть роль циркового пуделя.