Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава девятая. Гадский цирк

Цирк раскинулся на пустыре у реки, сразу за парковой оградой. Его выцветший полосатый купол напоминал панталоны старого дядюшки, развешенные на бельевой верёвке и раздувающиеся от собственной важности. Всё лето труппа гастролировала по северу Империи, осенью прибыла в Ильменбрук и задержалась тут почти до самой зимы. Но свежие афиши, расклеенные по всему городу, кричали, что в эту субботу Цирк Броуни даст своё последнее представление. И это правильно – зимовать лучше в тёплых южных провинциях.

Толпы народа стекались к пустырю: нарядно одетые франты со своими спутницами в разноцветных шляпках, фабричные рабочие, поднакопившие деньжат, чтобы хоть раз в год устроить себе праздник, школьники в строгих коричневых пальто и другие горожане, которым не хотелось сидеть дома в этот не самый плохой субботний денёк. Серьёзный молодой мужчина в поношенном военном плаще не особо выделялся на фоне остальных зевак, хотя взгляды юных барышень нет-нет, да задерживались на широких плечах и мужественном профиле. Мешковатый, явно с чужого плеча, плащ не мог скрыть ощущения силы, а цепкий взгляд из-под густых бровей выдавал в нём представителя звериной породы.

Но цирк – это не только разноцветные флажки, палатки со сладостями и детский смех. Цирк – это заползающая в каждый уголок вездесущая вонь, железные клетки и свист кнута укротителей. Проржавевшие колымаги, повозки, грубо сколоченные из листов фанеры, обтянутые парусиной рёбра фургонов... Всё передвижное имущество было составлено большим полукругом, а внутри сновали, суетились, завлекая публику, самые разные персонажи, которых можно было назвать двумя словами – цирковой сброд. Артисты в костюмах, расшитых блёстками, и те, чьи увечья заставляли толпу зрителей хохотать лишь только взглянув на них. Силачи в трико, жонглирующие гирями, добродушные косматые пони в шляпках и гордые лошади с пышными плюмажами вместо начисто сбритых грив. Собачки в сюртуках и штанишках, ходящие на задних лапах, совсем как люди, и карлики, ростом не более трёх футов, которых так легко было спутать с собаками из-за их угрюмого злобного вида. Но хуже всех были те, кто называл себя громким словом «укротители». За отсутствием настоящих зверей (кошки и собаки не в счёт) они стремились самоутверждаться на тех, кто был слабее, да и просто не мог постоять за себя. Двум гигантским механическим крысам удары хлыстов были как детские щелчки – эти слушались только Броуни. А вот остальным приходилось несладко: шестеро хамоватых усатых бугаев в алых мундирах терроризировали всю труппу. И никто не смел даже пикнуть. Местные стражи! Глаза, уши и карательная рука самого Броуни. И все терпели, старательно пряча синяки под толстым слоем грима.

Аст стиснул зубы, чтобы не выдать себя раньше времени, когда один из укротителей, притворно оскалившись, взмахнул хлыстом, делая вид, что подгоняет парочку медных крыс, крутящих огромное колесо, на вершине которого, резво перебирая ножками, бежала тонкая фигурка, затянутая в серебристое трико. Ещё не время. Он выжидал долгих четыре года. Подождёт ещё чуть-чуть.

Его внимание отвлёк знакомый голос, и Аст спешно отвернулся, делая вид, что увлечён живой пирамидой, которую как раз строили акробаты под восторженные возгласы довольной толпы.

– А вот то, к чему стремится вся наша промышленность – заменить людей машинами! – Рядом с ним остановился высокий красивый мужчина в небрежно распахнутой военной шинели, из-под которой виднелся элегантный парадный мундир преподавателя Военной Академии.

– Крысы! Какой ужас, Эргел! Они механические! – воскликнула его спутница, но мужчина только усмехнулся:

– Ужас, моя милая, заключается вовсе не в этом... – Задумчиво провёл пальцем, затянутым в тонкую кожу лайковой перчатки по тяжёлой раме, удерживающей колесо на месте. – Впрочем, тебе не стоит забивать свою хорошенькую головку такими пустяками! Искусство вечно! Я так уж точно на сцене предпочту восхищаться твоими талантами, нежели слушать скрип-пение ожившего механического пианино!

И он, подхватив под локоток свою спутницу, увлёк её дальше по проходу.

Аст, переведя дыхание, осторожно глянул им вслед. Эрве не учуял его. Кто знает, как бы себя повёл боевой маг, узнав, что его бывший ученик-неудачник всё ещё жив.

***

Дин перевёл взгляд со змейки на больного друга. Интересно, а может ли техномагия понижать температуру? Он встряхнул руку, перехватил змею поперёк туловища и аккуратно положил на подушку возле головы Рэмио. Но та недовольно скрутилась в комок и, соскользнув на постель, юркнула в щель между матрасом и спинкой кровати. Дин метнулся, чтобы схватить её за хвост, но змейка уже скрылась из виду. Какая шустрая! И парень, спешно скатившись с постели, полез под кровать. А ну как сейчас Юки явится? Вот будет крику, когда змея ещё чего доброго заползёт ей в ботинок! О том, что змейка живёт у них уже неделю, подруге лучше не знать.

***

Запела труба, приглашая зрителей занимать места, и Аст смешался с толпой, потянувшейся ко входу в шатёр. Но проходя мимо будки с надписью «Великий Предсказатель Магистр Арканиус», шагнул в её сторону и спрятался за хлипкую занавеску, служившую вместо дверцы. Внутри было пусто – фокусник, отыгрывавший роль Великого Предсказателя уже убежал готовиться к выступлению, и Аст, присев на неудобный табурет, приготовился ждать.

Вдруг в щель возле зарешёченного окошка, вывалилась монетка и забренчала, катаясь по гладкому жестяному блюдцу. Взволнованный детский голос спросил:

– Великий Предсказатель, ты знаешь ответы на все вопросы, скажи... Когда отец вернётся домой?

Аст облизнул пересохшие губы. Рука уже потянулась, чтобы взять монетку, но он медлил. Пальцы коснулись гладкого края блюдца...

– Палло, идём скорей, скоро начнётся! – раздался за стенкой нетерпеливый женский голос.

– Подожди, мам! Сейчас Магистр расскажет про папу!

...Аст дотронулся до монеты...