Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава девятнадцатая. Магия Трюкача в действии

– Ну и пусть. Ему полезно, – буркнула Юки, когда взволнованный Вейзел сообщил ей, что Рэмио загремел в карцер.

А что тут скажешь, в самом деле? В субботу, едва вернулись в Академию, Рэм снова начал ей выговаривать. И за то, что не осталась у Шер, и за то, что раскрыла той все секреты... Юки на него ух как разозлилась! Почему он не признался, что знал тайну механической дочки известного имплант-хирурга? Потому-то и отнекивался, небось, не желая мириться с синеглазой. А она-то думала это из-за неё они разошлись... дура. (О том, что именно Шер первая начала сторониться волка, Юки совершенно забыла).

Бессонная ночь дала о себе знать, и спать все трое завалились, не дожидаясь ужина. Ночью, замёрзнув под тонким одеялом, девушка немного поворочалась, а потом прижалась к спине Диндарела. Обняла друга, уткнувшись носом между лопаток. А этот ворчун пусть мёрзнет!

Наутро волк проснулся первым и явно не в самом хорошем расположении духа. Устроил им зачем-то разнос за то, что накануне не сменили постельное бельё... Дин, ещё окончательно не проснувшись, какое-то время сонно жмурился, прежде чем освободился от обнимавших его девичьих рук и поднялся с постели. А Юки, которой всё ещё очень хотелось спать, такой подъём не понравился совершенно. И она, окончательно обидевшись на волка, даже не стала слушать, когда он пытался ей что-то сказать. А сразу после завтрака набрала полные карманы хлеба и убежала в лес палить костёр вместе с одногруппниками.

Эрве объявился только утром в понедельник. Мэрв исчез. По слухам, его отправили в госпиталь, как и Борума. Почему-то эта мысль тревожила, но Юки отгоняла её от себя – после тайны Шер теперь каждый раз будет казаться, что проще превратить человека в машину, чем вправить сломанную кость.

Понедельник принёс успокоение: Сорвел на утренней тренировке орал на неё, как и прежде. Они с Эрве большие друзья – если б тот был в курсе, что она девчонка, инструктор Сволочь уже точно знал бы об этом, и точно не преминул бы поиздеваться. Но, как оказалось, рано они расслабились и начали забывать охоту. Замдекана вспомнил об этом, едва министерские ищейки убрались с территории. И теперь Юки хоть и злилась на Рэмио, всё же переживала – как он там? Впрочем, после того, что случилось утром, пусть посидит!

В школе для девочек самым распространённым наказанием было остаться без ужина. А Юки, так же частенько попадавшая на кухню работать, иной раз оставалась и без завтрака. Считалось, что тех, кто отрабатывает, покормят и так, но Толстуха Мо не заморачивалась с кормёжкой посудомоек, а поварята первыми тянули со столов всё, за чем недосмотрит кухарка, и чужих на своей территории не жаловали. Есть один-два раза в день давно стало привычкой. И только попав в Рэйвенкаст, девушка впервые отъелась по-настоящему. Да и дежурства на кухне Мясника тоже имели свои плюсы – всегда можно было урвать лишний кусок, убирая столовую после того, как все поедят. Так что ничего удивительного не было в том, что за два месяца она из тощей девчонки превратилась в крепкого парнишку. Почти парнишку. Если не обращать внимания на некоторые нюансы...

Всё началось, когда она, торопясь переодеться после утренней тренировки, вышла из ванной, натянув рубашку на ещё мокрое тело. Рэм, повернувшийся что-то у неё спросить, неожиданно смутился и отвёл взгляд. Из-за холодов, учащиеся всё время ходили в свитерах, а некоторые (и Юки в том числе) не снимали их даже во время тренировок.

– Что? – не поняла она.

– Ты это... Ну, это... – Парень, старательно не глядя на неё, описал руками в воздухе что-то круглое. – И это проблема.

Юки нахмурилась:

– Круглая дура?

Он на секунду завис, потом согласно кивнул и добавил:

– И это тоже. Но сейчас проблема в другом.

– В том, что ты мычишь как телок при виде сиськи, – разозлилась Юки и не поверила своим глазам – Рэм покраснел.

Рэм! Смутился и покраснел! Она даже рот раскрыла от удивления.

– Ну-ка, ну-ка, повтори. – Она покрутила у парня перед носом руками, совсем как он только что. – Что это за проблема такая?

Вид у того сделался совсем несчастный. А Юки уже хохотала, прыгая вокруг отворачивающегося парня. 

– Да скажи ты ей! – не выдержал волк, обращаясь к сидящему за столом, что-то собирающему из очередной кучки железяк Дину.

Тот отложил отвёртку и поднял голову. Несколько секунд молча смотрел на девушку. Потом медленно кивнул и сказал:

– Ты прав, это может стать серьёзной проблемой.

– Да вы издеваетесь! – взвилась она и, схватив свитер, кинулась из комнаты.

– Стой! Юки, стой! – Соседи кинулись за ней следом.

***

Железная дверь с насмешливым скрежетом закрылась за спиной. Знакомые стены без потолка, казалось, ещё больше сдвинулись, и в крохотной камере стало ещё темнее, холоднее и неуютнее. Ожидаемо – Эрве дождался, пока ищейки не свалят восвояси, а только после этого выдал всем по заслугам. Рэм за «несанкционированное вмешательство в учебный процесс» получил сутки карцера. Охотники, не поймавшие дичь, схлопотали минусы, да почти час развлекали всех на скользкой обледенелой доске позора, то и дело падая и обливаясь. Да уж, за такие методы «закалки» замдекана б точно не погладили по шёрстке. Но сейчас возмущаться было некому. Только Юки Эрве не тронул, сказав, что Отсо – единственный участник охоты, к которому у него нет претензий. Значит ли это, что он по-прежнему ни о чём не догадывается? Впрочем, стоит этой курице прогуляться по территории без свитера...

Парень присел у стены, положив скрещенные руки на колени. Небесный часовщик, какой же иногда невыносимой она бывает! Вбила себе в голову, что он что-то такое знает про Шер, а на расспросы только упрямо фыркала. Как же тяжело с девочками! Что там такого уже себе надумала? Или это всё из-за?.. Он мыслями вернулся в субботний вечер...

После игры в «верю-не верю», Сид, Каталина и Шер принялись обсуждать какие-то свои школьные дела, Пэлли вновь принялась раскладывать пасьянс, а Дин и Паулюс вернулись к спору о силе кварца. Рэм, оставшийся не у дел, вклинился в их пари, заявив, что ставит на то, что они оба продуют. Взбудораженный Дин побежал в прихожую и вернулся с таким растерянным видом, что его даже стало немного жаль.