Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава двадцатая. Двойная порция Мохито

На следующее утро сразу перед завтраком был объявлен общий сбор. А когда вся Академия выстроилась во внутреннем дворе, Эрве вышел на середину, рядом с ним шёл тот самый узкоглазый человек.

– Представляю вам вашего нового преподавателя боевой магии – Мэктауна Мохито.

Новый боевой маг что-то тихо сказал, почти не разжимая губ.

– Точнее, Моксуто, – поправился Эрве с таким видом, что сразу стало понятно – оговорка не была случайностью. – В столице решили, что Рэйвенкаст перебьётся без хорошего преподавателя боевой магии, поэтому наш любимый Герделлин нас покинул...

По лицам учеников пробежала волна смятения – ладно, преподы тоже люди и тоже грызутся между собой. Но чтобы унижать нового учителя вот так явно, на глазах у учащихся...

Впрочем, по лицу новоприбывшего нельзя было сказать, как он относится к этому представлению. Ни единой эмоции, даже тени её.

Но не прошло и пары дней, как стало понятно – Эрве придётся подвинуться на своём пьедестале. Потому что он теперь не единственный кумир – новый преподаватель завоёвывал сердца и умы с такой же лёгкостью, как солнце топит рыхлый снег. К концу недели не было никого, побывавшего на его занятиях, кто бы ни рассказывал об этом с восхищением. Моксуто совместил в себе равнодушие Ребане, циничность Эрве и издевательскую натуру Сорвела. Но после его занятий даже самые отстающие ученики чувствовали себя так, словно им удалось подчинить себе весь мир. При этом Моксуто был совсем невысокого роста, а смуглым гладким без малейших признаков щетины лицом и вовсе похож на ученика старших курсов. Узкие глаза напоминали щели бойниц, и казалось, учитель может с лёгкостью читать чужие мысли, едва взглянув кому-то в лицо. За этот взгляд и за манеру говорить не повышая голоса, его быстро окрестили Змеем. Однако прозвище Мохито тоже сохранилось за новым преподом.

***

Дин пытался сосредоточиться на словах историка, но получалось плохо. На следующее утро он решил ещё раз поговорить с Юки, но не успел. Едва все проснулись, как девушка заявила, что ей очень надо попасть в группу по рукопашке именно к Эрве, и попросила Рэмио помочь ей с подготовкой. Всё бы ничего, если бы волк в свойственной ему манере не переспросил, чем её не устраивает инструктор Сволочь, в группу которого она уже была зачислена. На что Юки совершенно бесхитростно ляпнула, что между орущим Сорвелом и змеем Мохито, любой здравомыслящий человек предпочёл бы Эрве.

– Не самый удачный выбор, – нахмурился Рэм. – Сорвел, хоть и орёт, но знает предел возможностей ученика, тренирует мягче...

– А мне не надо мягче! – хмыкнула Юки. – Я хочу заниматься с Эрве.

– Юк, это глупо, – попробовал встрять Дин и сделал только хуже.

Девушка закусила губу и со злостью глянула на друзей.

– Потому что он мне нравится?

Рэм сперва растерялся, а потом... Дин не помнил, когда вообще видел друга в таком состоянии. Волк выдал весь свой запас ругательств, самым мягким из которых было «глупая курица». Юки, вспыхнув, нагрубила ему в ответ, обозвала «железным чурбаном, который сам не нравится никому» и убежала на завтрак. Рэм разъярился ещё больше, но получив замечание, что он сам виноват, раз до сих пор не сообщил Юки о том, что она для него больше чем друг, сник и сказал, что смысла в этом нет и никогда не будет.

И теперь, судя по несчастному виду, волк тоже мыслями был весьма далёк от военных действий имперской армии, которые так красочно расписывал Саккайер, вычерчивая на доске схемы наступления. Да уж... Военная стратегия совершенно бессмысленна там, где речь идёт о «делах сердечных». Или... нет?

***

– Братья Механики! Я превратилась в толстуху?!

Юки крутилась в ванной и, сняв со стены зеркало, пытаясь рассмотреть себя по частям – целиком она совершенно не помещалась в его узкую щель. Щёки округлились, от чего лицо перестало быть таким вытянутым, стало гораздо привлекательнее. Это, конечно, хорошо. Но тела тоже коснулись перемены. Талия, правда, осталась на месте. И живот так и не вырос (хотя с чего ж ему расти, когда Сорвел их гоняет, как на скачках?). А вот всё остальное! Она чуть не застонала: бедра раздались вширь, выросла попа. И если это ещё можно было легко скрыть штанами, то вот то, что спереди... Ребята оказались правы – это действительно проблема. Целых две проблемы. Неудивительно, что у Чироса сделалось такое лицо, когда он порвал на ней рубашку.

Она задумчиво рассматривала эти «две проблемы», которые скоро станет тяжело прятать под одеждой. Мешковатый свитер пока спасает, но когда начнутся тренировки в зале...

Вздохнула. А в голову вдруг закралась случайная мысль: интересно, как бы сейчас на ней сидело «то самое платье»? Уж точно бы не болталось, как натянутое на кусок фанеры. Юки невольно улыбнулась своему отражению – и на щеках появились симпатичные ямочки. Она тут же перестала улыбаться. Повесила зеркало обратно на стену, убрала волосы за уши и со лба и снова улыбнулась – из зеркала на неё смотрела очень даже симпатичная озорная девчонка. Хм... Тагета была права. Ф-фух. Надо, наверное, есть поменьше. И волосы снова подстричь. А то как бы не догадались.

Она присела на край ванны, натягивая штаны. Интересно, а если б Эрве увидел её в том платье, и с длинными волосами... Она бы ему понравилась? И тут же одёрнула себя – чушь какая! Выставил бы из Рэйвенкаст в два счёта! Так что, лучше об этом даже не думать. Даже если очень хочется.

Она едва успела одеться и выйти из ванной, как дверь в комнату распахнулась, и Дин через порог втащил Рэмио. Самостоятельно идти волк не мог.

Юки взволнованно подскочила к ним:

– Что случилось?

– Рэм внезапно утратил инстинкт самосохранения, – пояснил Дин, – и поспорил с преподом.

– С кем?!

– Ну он и зверь, – наконец сказал Рэмио, осторожно вытягиваясь на кровати. Его левая рука болталась тряпкой, а ногу он подволакивал, но, как ни странно, в его словах звучало восхищение.