Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава тридцать первая. Трефовая дама целует пикового короля

Гибель друга потрясла Юки. Она совсем перестала улыбаться. Молчаливая, поникшая, теперь часто запиралась в ванной и выходила оттуда с опухшими покрасневшими глазами. Зато книгу по теории механики забрала у Дина и все вечера проводила за чтением. А как-то раз Рэм застал её допытывающую Мохито о самых эффективных приёмах против техномагии.

– Что ты делаешь? – спросил он, поймав её за рукав.

Ещё не забылась история с Эрве, и волк готов был подозревать каждого преподавателя в очередном «привороте».

– Боюсь, – честно призналась Юки, поднимая на него глаза. – Я просто не хочу закончить как... как Янни.

И, отвернувшись, побрела прочь.

Сердце сжалось. Но он не знал, как помочь ей справиться с этим.

Неделя прошла в привычных делах, хотя возвращаться в прежнюю учебную жизнь было странно: всё, что было до похода в подземелье, теперь казалась просто сном. Дин, не слушая возражений, в понедельник с самого утра сбегал за фельдшером, и вместо завтрака Юки и Рэмио пришлось писать объяснительные, почему после выходных у одного из них сотрясение головного мозга, а у второй закрытый перелом руки. Дин, отделавшийся лёгкими ушибами и разбитым (по вине Юки) носом.

Впрочем, Рэйвенкаст – не столичная академия, и от тренировок никого освобождать не стали. Лишь нагрузки немного снизились. Но Сорвел требовал с каждого всё так же, не делая скидок даже на то, что Юки временно лишилась одной руки.

– Вторая тебе на что? – орал он, когда девушка, безвольно повисала на перекладине. – Подтягивайся на одной! Зубами цепляйся за перекладину, Отсо! Зубами, ногами, хвостом... – (впрочем, тут он употребил другое слово) – ...но лезь вперёд! Иначе из-за какой-то вшивой руки ты рискуешь свалиться и сломать себе шею, а шея так просто не срастается!

А уже в пятницу девушка свободно шевелила пальцами, легко могла удержать не слишком тяжёлый предмет и даже безболезненно сносила рукопожатие. Иганаус разрешил снять повязку и довольно сказал, что с новой недели можно давать на руку полную нагрузку – «кость должна выдержать».

– А если не выдержит? – нервно переспросила Юки.

– Тогда снова сломается, – рассеянно заметил фельдшер, делая пометки в журнале, и ворчливо пробурчал себе под нос: – Хотел бы я иметь такие способности к регенерации костной ткани...

Кто ещё изменился после подземной «экскурсии», так это Дин. Он, казалось, потерял всякий интерес к своим железкам, а в свободное время теперь просто валялся на кровати, закрыв глаза. На расспросы отвечал, что все леопарды зимой впадают в спячку. А когда Рэм сказал, что он явно спутал себя с медведем, покорно согласился, что, видимо, в роду у него кто-то не без греха, и теперь капля медвежьей крови даёт о себе знать.

***

– Эй, завязывайте! Я между прочим учу! – раздражённо рявкнул лежащий на кровати Рэм, когда подушка шмякнулась ему на голову.

– Завязывай, Дин! – поддержала его Юки. – И... – Метнула подушку в леопарда. – ...сдавайся!

Тот перехватил летящий в него снаряд и тут же кинул обратно. Юки, не успевшая увернуться, сбитой птицей повалилась на кровать, смяв учебник, который читал волк. Тот подорвался, выдернул из-под девушки книгу и, проворчав «Совсем сдурели! Неделя до экзаменов!», выскочил из комнаты.

Зажав книгу подмышкой, сбежал по лестнице, промчался по коридору, но едва выскочил во двор, как сбавил ход. Морозный воздух студил кожу, успокаивал. Он сделал несколько шагов к учебному корпусу, но передумал и повернул в сторону задней площадки. Вечерняя изморось затянула всё своим седым дыханием и ноги скользили, когда он, кинув учебник, попытался взбежать вверх по обледенелому бревну. Срывался, цеплялся ладонями, не давая себе упасть. Вновь закидывал послушное тренированное тело на бревно и вновь пытался покорить вершину.

Он злился на них. Особенно на Юки. Почему рядом с ним она грустит, а с Дином вон хохочет? Правда, впервые за две недели...

Ночами было холодно. Зима задувала в оконные щели, и к утру комната промерзала настолько, что даже оставленная в кружке на подоконнике вода покрывалась тонкой ледяной коркой. А Юки ещё повадилась спать с Дином. Нет, спали они по-прежнему втроём, но теперь она всё время устраивалась возле леопарда. Уже которое утро Рэм, всегда просыпавшийся первым, вставал не в духе, и расплачивалась за это, конечно, подруга. То он не пускал её в ванную, то ворчал, что она слишком долго моется... Но чаще всего просто насмешничал в своей привычной манере. Отчего Юки очень быстро выходила из себя и принималась сыпать ответными колкостями. Но от этого почему-то легче не становилось.

Дин, глядя на него, только закатывал глаза. Знал – разговаривать с другом бесполезно.

***

После яркого света ванной (Жестянщик вкрутил новую лампочку) темнота комнаты сделалась особенно непроницаемой. Подумать только! Как она раньше жила без ночного зрения? Юки пробиралась почти наощупь. Кто б знал, что по ночам их комната превращается в минное поле? Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на что-нибудь. То стул, то рюкзак, то чья-то одежда так и норовят оказаться на пути. Добравшись до кровати, она смело выпрямилась и уверенно пошла прямо по центру, но почти сразу же наступила на что-то твёрдое. Это что-то зашипело знакомым голосом, дёрнулось – и Юки свалилась прямо на волка.

– У-у, фейри неуклюжая! – взвыл Рэм, сталкивая её с себя.

– А что ты раскидал свои грабли по всей кровати? – не осталась в долгу «фейри».

– Если по граблям охота походить – беги в деканат, сегодня как раз Сорвел дежурит. Думаю, он с удовольствием организует тебе бег с препятствиями.

– Спасибо, я лучше останусь здесь и подожду, вдруг ты всё-таки родишь смешную шутку?

– Эй, прекращайте представление! Цирк закрылся, клоунам тоже надо спать, – отозвался Дин с другой стороны кровати.

Юки попыталась выдернуть из-под Рэмио конец своего одеяла, но тот, как специально, лежал на нём.