Трое из Академии Рэйвенкаст

Глава тридцать вторая. На дураков не обижаются

– Выше! Ещё! Эй, Отсо, не юбки девке задираешь – поднимай выше! – командовал Сорвел.

Юки тихо выругалась себе под нос и подняла дрожащие от напряжения руки ещё выше, дожидаясь, пока Вейзел, вскарабкавшись на карниз, прикрутит конец верёвки, удерживающей праздничный занавес. Воскресенье безвозвратно потеряно – прибывший в замок с самого утра Эрве собрал всех в столовой и объявил, что на празднование Самой Короткой Ночи Академия Рэйвенкаст собирает важных гостей, поэтому замок должен сиять. Как оказалось, сиять – в самом прямом смысле слова. Поэтому вот уже полдня они вычищали территорию, белили потолки, украшали простенки еловыми ветками, и навешивали многоярусные гирлянды магических светлячков.

Со двора донеслись крики. Инструктор глянул в окно, попытался открыть его, но рамы были наглухо закрыты на зиму. Поэтому он коротко приказал:

– Как закончите тут, сгоняйте в лес, нужно ещё сосновых веток. – И умчался из лекционного зала.

Юки скорчила рожу ему вслед.

– Зато не надо думать об экзамене! – Вейзел ловко спрыгнул вниз. – Всё одно, старшекурсники говорят, что учил, что не учил – мозги отключаются, выруливать приходится на инстинктах.

На инстинктах. Юки окинула взглядом ящики с мотками гирлянд.

– Втроём мы тут до ночи будем копаться. Вы продолжайте, а я в лес, пока не стемнело. Сейчас позову кого-нибудь на подмогу!

И, подхватив с кучи лапника топорик, выбежала следом за преподавателем. Толеро, раскручивающий очередной моток, только проводил её взглядом.

***

Деканат, не смотря на выходной день, не пустовал. Однако преподаватели, лишённые заслуженного отдыха, развлекались тем, что упражнялись в остроумии. Особенно раздражён был Саккайер, который рассчитывал провести утро на ипподроме. Теперь же он стоял у стола и мял в руках бесполезную газету с информацией о фаворитах сезона.

– Магистр Ребане, на праздник вы думаете прийти с парой или просто вплетёте в косу несколько новых бубенцов?

– В отличие от вас, Жанг, у меня пара имеется, и это вовсе не трубка, набитая табаком.

– Ну, вы, если б дымили, то и в трубку бы фиалок напихали! – многозначительно хмыкнул историк.

– Это ж каким ослом надо быть, чтобы курить фиалки! – поддержал его входящий в дверь Сорвел, и вдвоём с Саккайером они так и покатились со смеху.

Ребане пожал плечами и прижал пальцы к вискам, всем своим видом давая понять, что от этого мужицкого юмора у него начинает болеть голова.

Но тут тихо сидевший до этого момента Мохито заметил, что табак имеет как минимум три дурных свойства.

– Какие же? – полюбопытствовал историк, как раз отложивший газету и доставший из кармана трубку.

– Запах изо рта, отвращающий собеседников, скверные лёгкие, что само по себе неприятно... – Мохито сделал паузу и оглядел Саккайера с ног до головы. – И слабость по мужской части. Так что, не бойтесь почуствовать себя ослом и курите (а лучше дарите дамам) фиалки.

Заканчивал он под громогласный хохот Сорвела, которому похоже было всё равно над кем смеяться.

– От судьбы не уйдёшь, Жанг! – орал он, брызжа слюной, пытаясь схватить красного историка за рукав.

Ребане, присевший на край стола, только улыбался. А когда Саккайер, раздражённо выдернув руку из лап Сорвела, выскочил за дверь, пояснил:

– В прошлом триместре уважаемый Жанг Саккайер поспорил с не менее уважаемым магистром Марфуддином о том, что если бы осёл вдруг стал ходить на двух ногах, то сидеть на стуле он бы всё равно не смог – хвост бы не позволил...

– И Крыс Марфуддин недолго думая тут же вырастил этому куряке ослиный хвост! – вмешался Сорвел.

– И уши, – добавил сидящий за столом алхимик, выглядывая из-за развёрнутой газеты.

На невозмутимом лице преподавателя боевой магии не отразилось не единой эмоции. Он лишь качнул головой и тихо сказал:

– Цирк, как он есть.

И поднявшись, вышел вслед за Саккайером.

***

Рэма она поймала на лестнице – второкурсники таскали выставленные из лекционного зала столы и лавки. Оставшуюся до экзаменов неделю теории уже не будет, а зал надо подготовить к приёму гостей. Когда Юки подлетела и, взмахнув топором, заявила, что им нужно поговорить, волк только уточнил, будет ли у него право на последнее желание.

– Ну? – спросил он, когда они спустились в закуток под лестницей.

Юки стояла и рассеянно царапала лезвием топора лестничную ступеньку. Речь, которую она придумала, пока разыскивала волка, теперь казалась дурацкой, и девушка не знала, с чего начать.

– Я думала, вы с Сидом терпеть друг друга не можете, а ты...

Рэм протянул руку и отобрал у неё топор – «пока дырку в лестнице не проковыряла».

– Сид знает, что мы были в Ржавом квартале, когда начался снос. И может заложить всех.

Юки недоверчиво фыркнула. Она уже знала подробности того, что происходило наверху той страшной ночью – власти выбрали самое подходящее время, когда никто не ожидал нападения, и за пару часов стёрли Ржавый квартал подчистую. Не осталось ни единого кирпичика ни на земле, ни под землёй. Тягачи были лишь прикрытием, основную работу вели стражи. Тех, кто пытался оказать сопротивление (то есть всех), либо упекли в приёмники, либо похоронили там же, под обломками. Справились быстро – к понедельнику вскрытое нутро самого неблагополучного района было засыпано и утрамбовано. «На ржавых костях вырастет город-сад!» – пафосно обещали газетные заголовки.

– Ищейки не церемонятся – сначала загребут, после разбираются. А ради нас троих экзамены никто переносить не станет.

– А я здесь причём? – голос Юки обиженно взлетел. – Думаешь, мне было приятно... – она помолчала, подбирая слова, – быть призовой коровой, чьё мнение никого не волнует?

– А тебе так хотелось целоваться с Сидом? – Рэм насмешливо хмыкнул и пожал плечами. – Извини, не знал. В следующий раз не стану вмешиваться.