Трое Из Лунного Света

5 Глава

Пустоши жили по своему закону — закону выжженного солнца, колючего ветра и тотального одиночества. Лучистая, чья кремовая шерсть превратилась в пыльный комок, уже третий день брела на ощупь. Сухие колючки цеплялись за её бока, а в ушах стоял оглушительный звон тишины, прерываемый лишь навязчивым шепотом: «Рождённая из пепла...»

Она шла без цели, движимая лишь инстинктом выживания и смутной надеждой найти воду. Вокруг простирались бесконечные дюны, но вдали темнел странный, беспокойный край — скалистые обрывы, где заканчивались пески и начинались владения Камнехвоста. Именно к этому рубежу её и привел случай.

Вечернее солнце висело низко, окрашивая мир в кроваво-красные тона, когда она наконец нашла то, о чем молила звёзды — небольшой, пересыхающий водоём, окружённый чахлыми кустами. Бросившись к воде, она стала жадно пить, не обращая внимания на ничего вокруг.

Рык был низким, гортанным и прозвучал прямо у неё за спиной.

Лучистая замерла, медленно подняв голову. На краю источника стоял он.

Серый кот, крупный и мощный, с тёмными пятнами и горящими янтарными глазами. Его шерсть была в пыли, а на плече краснела свежая царапина, но его поза кричала о силе и готовности к бою. Это был Камнехвост.

— Убирайся, — его голос был глухим, как подземный гул. — Эта вода моя.

Лучистая отпрянула, сердце заколотилось в груди. Она видела в его взгляде ту же ярость и боль, что грызла её саму.

— Я... я просто хочу пить, — прошептала она, пытаясь звучать твёрже. — Здесь хватит на всех.

— Здесь хватит на выживание, а не на всех, — рыкнул Камнехвост, делая угрожающий шаг вперёд. — А выживет здесь сильнейший. Убирайся, песчаная вошь, пока я не ободрал с тебя эту бледную шкурку.

Его слова обожгли её больнее, чем солнце. Вся её обида, весь ужас изгнания вырвались наружу.

— Я не песчаная вошь! — крикнула она, выгибая спину. Её лиловые глаза вспыхнули. — Меня зовут Лучистая! И я тоже была воином! Меня изгнали так же, как и тебя!

Это заявление заставило Камнехвоста на мгновение замереть. Его янтарный взгляд стал пристальным, изучающим.

— Изгнали? — он фыркнул, но в его голосе появились нотки любопытства. — И за что же изгоняют таких... светящихся? Устроила бунт в солнечный день?

— Меня обвинили в том, чего я не делала! — выдохнула она, отчаяние снова накатило на нее. — Из-за какого-то пророчества! Из-за тени, которая пожирает звёзды!

И тут с Камнехвостом произошла перемена. Словно её слова нажали на невидимую пружину. Его взгляд из яростного стал настороженным, почти испуганным.

— Что? — прошипел он. — Что ты сказала? О какой тени?

Внезапно сзади, из-за скал, донёсся новый звук — стремительный, яростный топот. И прежде чем кто-либо из них успел среагировать, на поляну ворвалась третья фигура.

Поджарый, мускулистый кот с зелёными глазами, полными чистой ненависти. Его шерсть взъерошена, а на губах застыл оскал. Утесник.

Он даже не взглянул на Лучистую. Вся его ярость была направлена на Камнехвоста.

— Ты! — его голос был хриплым от бега и ярости. — Я нашёл тебя, каменное чудовище! Ты осквернил наш Грот! Ты подставил меня!

И не сказав больше ни слова, Утесник с рёвом бросился на Камнехвоста.

Серый воин едва успел увернуться от первого удара.

— Я ничего не осквернял! — рявкнул он, отскакивая. — Я был изгнан до того, как это случилось! Это сделал Жукохвост!

— Врёшь! — завыл Утесник, атакуя снова.

Лучистая в ужасе отпрянула, прижавшись к скале. Она смотрела, как два изгоя, двое из тех, о ком, возможно, говорило пророчество, яростно пытаются разорвать друг друга. Вода, за которую они собирались бороться, была забыта. Теперь они утоляли жажду ненавистью.

И в этот миг, глядя на дерущихся котов — одного из пепла, другого из камня — Лучистая с ужасом осознала правду пророчества.

«Их когти сплетут судьбу племён».

Они и были этими когтями. Но сейчас они сплетали не судьбу, а петлю друг для друга. И если они не остановятся, то погубят всё, ещё даже не начав.