Трое Из Лунного Света

10 Глава

Лучистая вырвалась из сна с таким чувством, будто падала с высокой скалы. Она резко села, сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный звон. Холодный ужас, липкий и плотный, как смола, всё ещё сковывал её лапы. Она судорожно глотнула воздух, и её взгляд метнулся по сторонам.

Они всё ещё были в расщелине. Скудный лунный свет едва проникал внутрь, выхватывая из мрака знакомые очертания. Справа от неё, тяжёлый и напряжённый, сидел Камнехвост. Его могучие плечи были подняты, а янтарные глаза, широко раскрытые, были устремлены в пустоту. В них бушевала немая буря — ярость, смешанная с леденящим душу осознанием. Он тоже всё видел. Он всё слышал.

Слева ворочался Утесник. Он уже был на ногах, его поджарое тело вибрировало от сдерживаемой энергии. Он бесшумно рыскал по узкому пространству их укрытия, словно загнанный зверь в клетке. Его зелёные глаза в полумраке вспыхивали холодным огнём, и по резким движениям его головы было ясно — он мысленно уже рвал глотку Жукохвосту и Сероуху, серому коту, который разговаривал с Жукохвостом.

Тишина повисла тяжёлым, гнетущим покрывалом. Но это была не тишина безмолвия. Она была наполнена до краев — невысказанным ужасом, кипящей яростью и тяжестью того, что им только что открылось.

Лучистая сглотнула ком в горле, заставляя свой голос звучать твёрдо, сквозь дрожь, что пыталась сковать её тело.
— Вы... вы тоже видели? — её шёпот прозвучал неестественно громко в каменном мешке.

Камнехвост медленно, будто против своей воли, кивнул. Его взгляд наконец сфокусировался на ней.
— Видел, — это одно слово прозвучало как приговор. — Весь свой клан... они превратили их в марионеток. В монстров.

— Они тренируют их! — вырвалось у Утесника. Он резко развернулся к ним, его хвост яростно хлестнул по воздуху. — В тайне от всех! Готовят их к войне!!

Лучистая закрыла глаза, пытаясь прогнать остатки кошмарных видений. Перед её внутренним взором снова вставали ряды котов-зомби, отрабатывающих чужие, жестокие приёмы. Она слышала голос Гролла, его чудовищные планы.
— Это хуже, чем мы думали, — прошептала она, снова открывая глаза. В её лиловых глазах теперь горел не страх, а холодный, безжалостный огонь. — Они не просто хотят войны. Они хотят уничтожить саму память о нас. О наших племенах. О наших предках. Они хотят стереть всё и построить на пепелище своё царство.
— И мой... мой бывший наставник помогает им в этом, — голос Камнехвоста дрогнул от ярости и горького разочарования. — Он продал души всего нашего племени за призрачную власть.

— Он первый, кто должен ответить, — прошипел Утесник. — Мы найдём его. Вытащим эту падаль из его сна и...

— Нет, — резко оборвала его Лучистая. Оба кота уставились на неё. — Нет, — повторила она уже спокойнее. — Мы не можем просто наброситься на него. Теперь мы знаем, что он не один. За ним стоит целая армия. И не только в Племени Скалистых Камней. Сероух говорил и о других.

Она поднялась на лапы, её кремовая шерсть сливалась с лунным светом у входа в расщелину.
— Мы должны быть умнее. Мы должны ударить так, чтобы они этого не ожидали. Не по лапе, которая бьёт, а по голове, которая ей командует.

— Сероух, — произнёс Камнехвост. — Мы должны добраться до него.

— Как? — Утесник скептически фыркнул. — Он в Беззвёздном Краю! Мы едва смогли туда попасть! А ты предлагаешь пойти туда с боем?

Лучистая смотрела на тёмный проход, ведущий в ночь. Туда, где в своих лагерях спали их ничего не подозревающие соплеменники, чьи умы медленно превращались в оружие против них же самих.
— Мы найдём способ, — сказала она, и в её голосе зазвучала непоколебимая уверенность, которой она сама не чувствовала. — Мы должны. Потому что если не мы, то никто. Нас трое. Трое, кого все считают мёртвыми или предателями.

Она повернулась к ним, и в её позе, в твёрдом взгляде читалась не просьба, а приказ. Приказ той, что пришла из пепла, чтобы либо спасти всё, либо сгореть, пытаясь.
— Мы не будем спать. Мы будем планировать. Рассвет застанет нас готовыми.