Трое Из Лунного Света

15 Глава

День начался с изнурительной тренировки. Камнехвост и Утесник, уже научившиеся предугадывать базовые движения друг друга, отрабатывали связки. Серый великан, следуя совету Утесника, пытался не выкладываться в первой же атаке, а сохранять силы для контратаки. Утесник, в свою очередь, старался не просто уворачиваться, а направлять атаки Камнехвоста в нужном направлении, создавая ему возможность для удара.

Лучистая в это время сидела чуть поодаль, погружённая в свои мысли. Она пыталась не просто почувствовать Сероуха, а определить его местоположение. Это было невероятно сложно — его присутствие ощущалось как разлитая в воздухе угроза, не имеющая чёткого источника. Внезапно её пронзила острая, чужая боль, и она на мгновение увидела вспышку — окровавленные когти, падающее тело. Она ахнула и открыла глаза.

— Что? — мгновенно отреагировал Камнехвост, прерывая подготовку

— Ещё один, — прошептала Лучистая, прижимая лапу к виску. — В Племени Скалистых Камней... Кто-то попытался сопротивляться. Сероух... он жестоко подавляет любое неповиновение.

Утесник мрачно хмыкнул.
— Значит, наши усилия не напрасны. Если он вынужден тратить силы на подавление своих, значит, контроль даётся ему нелегко.

Они собирались продолжить, как вдруг поджарый кот резко замер, его уши напряглись, а нос повёл едва заметную дрожь.
— Чужой, — прошипел он. — Идёт сюда. Один.

Камнехвост мгновенно встал в боевую стойку, заслонив собой Лучистую. Утесник бесшумно растворился в тени у входа в расщелину, готовый к неожиданной атаке.

Из-за поворота тропы, медленно и с достоинством, вышла знакомая фигура. Это была Пижма. Её шерсть, обычно ухоженная, была в пыли, а в глазах читалась неуверенность, смешанная с решимостью. Она остановилась в нескольких хвостах от них, её взгляд скользнул по Камнехвосту и Утеснику, прежде чем остановиться на Лучистой.

— Я... я почувствовала тебя, дитя, — тихо сказала она, обращаясь к Лучистой. — Твоё смятение... оно такое сильное. Как крик в ночи.

Лучистая, сердце которой бешено колотилось, сделала шаг вперёд.
— Почему ты здесь, Пижма? Искристая Звезда изгнала меня. Ты не должна была приходить.

— Долг целительницы — лечить, — ответила Пижма, и её голос окреп. — А раны бывают не только на теле. Я видела твои сны, Лучистая. Вернее, их отголоски. Такую тьму... я не чувствовала никогда. — Она обвела взглядом их троих. — И я чувствую то же самое от вас. Всех. Вы впустили её в себя.

— Мы не впускали, мы сражаемся с ней! — рыкнул Камнехвост, не опуская бдительности.

— Сражаетесь? — Пижма грустно покачала головой. — Или просто отбиваетесь? Я пришла с предупреждением. Искристая Звезда... она не просто изгнала тебя, Лучистая. Она приказала забыть. Считать тебя мёртвой. Твоё имя больше не упоминается у Священного источника. А любая кошка, замеченная в попытке найти тебя, будет объявлена предателем.

Эти слова ударили по Лучистой больнее, чем любая физическая рана. Она знала, что изгнана, но мысль о том, что её вычеркнули из памяти племени, что её существование стало запретной темой, была новой, страшной горечью.

—Что?.. Не может быть! Она заставит мою семью забыть свою кровь?! Почему?!—Взорвалась та. В ее лиловых глазах промелькнула искра гнева.

— Потому что твоё пророчество, дитя, принесло не надежду, а страх, — объяснила Пижма. — Оно раскололо племя. Одни видят в тебе спасительницу, другие — предвестницу гибели. Искристая Звезда выбрала самый простой путь — путь забвения. Она считает, что, уничтожив напоминание о проблеме, она уничтожит и саму проблему.

— Глупая старая кошка! — взорвался Утесник, выходя из тени. Его появление заставило Пижму вздрогнуть. — Вы все, ваши предводители, вы все одинаковы! Вместо того чтобы смотреть правде в глаза, вы прячете голову в песок!

Пижма не испугалась. Она посмотрела на него с тем же спокойным, аналитическим взглядом, каким осматривала больных.
— А что вы предлагаете? Трое изгоев против тьмы, о которой мы ничего не знаем?

— Мы знаем больше, чем вы думаете, — вступила Лучистая, заставляя себя говорить твёрдо. — Мы были там. Мы видели его. Сероуха. Мы знаем, как он порабощает умы. И мы знаем, что он готовится к войне. Войне, которая уничтожит все племена.

Она рассказала Пижме всё. О Беззвёздном Крае. О воинах-марионетках. О плане злодея-стравить племена и поглотить их. Пижма слушала, не перебивая, и с каждым её словом лицо целительницы становилось всё бледнее и серьёзнее.

— Звёздный край ... — наконец прошептала она. — Он молчал не потому, что отвернулся. Он... он был скован.Эта Тень... она пожирает саму возможность общения.

— Теперь ты понимаешь? — спросил Камнехвост. — Это не наша личная война. Это война за всех.

Пижма долго смотрела на них, и в её глазах шла борьба. Долг целительницы, присягнувшей своему племени и предводителю, сталкивался с долгом перед истиной и жизнью всех котов.

— Я не могу открыто помочь вам, — наконец сказала она. — Если меня увидят в связях с изгоями, моё слово потеряет всякий вес. Исцелять будет некому. Но... — она сделала паузу, — я могу стать вашими ушами в племени. Я могу слушать. И предупреждать. Если Искристая Звезда или кто-то ещё попадёт под влияние этой... Тени, я дам вам знать.

Это было больше, чем они могли надеяться. Их первый союзник. Не воин, не провидец, а целительница. Та, чья сила была в знании и умении лечить. В этой войне, где главным оружием было разложение душ, её помощь могла оказаться бесценной.

— Спасибо, Пижма, — сказала Лучистая, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала настоящая, тёплая благодарность.

Пижма кивнула, затем повернулась, чтобы уйти. На прощание она бросила последний взгляд на Лучистую.
— Будь осторожна, дитя. Ты носишь в себе часть этой тьмы, просто находясь с ней в контакте. Не позволяй ей вырасти внутри тебя.

Она ушла, оставив их в тишине, но теперь эта тишина была наполнена новым смыслом. Они были не одиноки. У них появился шанс. И новая, страшная ответственность — не подвести ту, кто рискнул ради них всем.