Трое Из Лунного Света

16 Глава

Слова Пижмы повисли в воздухе, раскалённые и безжалостные как камни в жаркой пустыне.«Твоё имя больше не упоминается...считать тебя мёртвой..»Эти слова словно прожигали ее душу изнутри. Лучистая стояла неподвижно, ее лиловые глаза смотрели куда -то вдаль.

—Не могу поверить..—её голос прозвучал тихо и разбито,—Искристая Звезда заставит забыть моих соплеменников про меня..

Она медленно повернулась к Утеснику и Камнехвосту.

—Да что там соплеменники!!—голос Лучистой внезапно сорвался, превратившись в сдавленный крик.—Мою семью!Отца, мать, Лисогрива!Они.. они должны будут сделать вид, что меня никогда не было?!

Её плечи тряслись, она задыхалась

—Синегривка.. моя мать.. она вылизывала мою шерсть, когда я была совсем крохой! Она рассказывала мне сказки перед сном. А теперь.. а теперь она должна меня вычеркнуть из своей жизни!? По какому -то нелепому приказу!? Это же немыслимо!!

Камнехвост подошел ближе. Он не знал утешительных слов, поэтому он просто сел рядом и обнял дрожащую от боли Лучистую.

—Они не забудут,—тихо прорычал серый великан.—Сердцу не прикажешь.Будут помнить. Тайно. В тишине... И это, возможно, будет еще больнее....

—Зачем?—горько вздохнула кошка,—Зачем ей это? Что она получит, уничтожив мою память в сердцах моей же семьи?..

—Спокойствие,—четко произнес Утесник. Он сидел напротив Лучистой и нервно подергивал кончиком хвоста. Его глаза были холодны, словно лёд.—Она получит иллюзию спокойствия. Легче стереть одно имя, чем признать, что весь клан стоит на краю пропасти. Она не первая и не последняя, кто выбирает такой путь. Трусость, прикрытая лишь долгом..

Его слова были жестоки, но это была горькая правда. Её охватила новая волна, печаль, смешанная с яростью.

—Но я не дух!—выкрикнула та, и её голос прошелся эхом по лесу,—я живая!! я дышу!! Я ЛЮБЛЮ ИХ!!

Она закрыла глаза и, слезы, которые она так долго сдерживала—наконец прорвались—одна за другой , оставляя влажные дорожки на кремовой шерсти.Она вспоминала лицо матери—тёплое, доброе, с морщинками под глазами.Вспоминала, как отец, суровый и молчаливый воин приносил ей самый вкусный кусочек дичи. Вспоминала Лисогрива, своего жизнерадостного брата, и их бесконечные соревнования.. Все это теперь вычеркнуто из ее жизни.

Камнехвост молча положил свою тяжелую лапу ей на плечо. Это был жест понимания, а не слабости. Он знал, что никакие слова не исцелят эту рану. Можно лишь только быть рядом..

Утёсник отвернулся, делая вид, что рассматривает скалы. Его собственная ярость на племена, на несправедливоссть, загорелась с новой силой.Он видел в Лучистой отражение собственной боли, и только это заставляло его молчать.
***
Лучистая не знала, сколько времени прошло , пока ее рыдания не утихли, оставив после себя пустоту и странное, холодное спокойствие. Горе никуда не делось. Оно было огромным и тяжелым. Создавалось ощущение, что на душу упал огромный камень.

Она медленно вытерла лапой морду.

—Хорошо,—тихо произнесла та. Утесник обернулся, и вопросительно покосился на только что рыдавшую от горя кошку.

—Что «хорошо»?

—Хорошо, что я узнала,—подняла на него свои заплаканные глаза, которые теперь горели холодным огнем.—Теперь я знаю,за что сражаюсь. Я сражаюсь не только за звезды и племена. Я сражаюсь за право на существование. За право быть помнящей. За право моей матери любить свою дочь , не становясь из-за этого предательницей.

Она посмотрела сначала на Утесника а потом на Камнехвоста.

—Они хотят стереть нас? Превратить в «ничто»? В пустое место? Мы станем этим пустым местом , из которого вырастет буря.. буря, которую они не смогут остановить.
***
Лучистая сделала шаг вперед. Её кремовая шерсть сияла в предрассветных сумерках.

—Они думают, что, вычеркнув мое имя, они убили меня во второй раз? Ошибаются. Пока моё сердце бьётся, пока я дышу и помню—я ЖИВА. Я буду бороться не только за будущее, но и за свое прошлое. За каждую улыбку, которую мне подарили. За каждый урок, который получила. За каждую песчинку, что помнит мой след.

Кошка резко повернулась и встала перед Камнехвостом.

—Ты говорил, что они будут помнить тайно, значит-искра осталась! И однажды, когда мы развеем эту Тень , я вернусь к ним. Не как забытый дух, а как живое доказательство, что они были правы. Что любовь сильнее приказа!

Утесник, до этого хранивший молчание, негромко фыркнул, но в его фырканье слышалось не презрение, а нечто похожее на уважение.
— Красивые слова, пескекот. Но слова не остановят Сероуха. И не заставят твою предводительницу передумать.

—Нет,—согласилась Лучистая, и её взгляд стал острым. Но они дают мне причину сжимать когти. Причину, чтобы стать острее. Быстрее. Сильнее. Он забрал у меня племя? Хорошо. Теперь я свободна от его законов. От его страхов. Я больше не воин Племени Солнечных Лучей. — Она выпрямилась во весь рост, и в её позе было нечто от самой Искристой Звезды. — Отныне я — Лучистая. Тень, что несёт свет. И я напомню им всех, кого они пытаются забыть.

Она подошла к краю расщелины, глядя на просыпающуюся пустыню. Ветер трепал её шерсть, но она не дрогнула—словно сама пустыня замерла в ожидании её решения.Где-то там, за дюнами, в лагере её клана, её мать, возможно, просыпалась с болью в сердце и пустотой там, где раньше была любовь к дочери.

— Он хочет войны памяти? — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до её спутников. — Что ж. Он её получит. Мы будем не просто сражаться с Сероухом. Мы будем напоминать. Каждым своим действием. Каждой победой. Мы станем легендой, которую невозможно будет забыть, как ни старайся. Легендой о трёх, кого изгнали, но кто спас всех.

Она обернулась к ним, и впервые за долгое время на её морде появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Горькую, полную боли, но — улыбку.
— Итак, господа воины. Готовы ли вы стать не просто спасителями, а живым уроком для всех, кого предпочли забыть?