Трое Из Лунного Света

20 глава.

Они вернулись в расщелину, когда луна уже стояла высоко. Камнехвост, как обычно, занял свой пост у входа, его взгляд был устремлён куда‑то в пустоту. Он молчал, и его молчание было тяжелее любых слов.

Лучистая лежала на мягких перьях птиц, как в гнезде. Было мягко, но сон не шёл. Перед глазами всё ещё стояло лицо Жукохвоста — искажённое ненавистью, но в то же время такое жалкое. Теперь она видел в нём жертву, а не врага. Жертву, которая даже не понимала, что попала в ловушку.

— Ты спишь? — тихо спросил Утесник.

Он лежал в нескольких шагах от неё, свернувшись клубком, но его пронзающие зелёные глаза светились в темноте.

— Нет, — ответила Лучистая. — Думаю о нём… о Жукохвосте.

— Зря, — сказал поджарый воитель, немного приподняв голову. — Он сделал свой выбор ещё давно. Ещё до того, как Сероух нашёл его.

— Ты так думаешь?

— Знаю, — его голос стал жёстче. — Такие, как он, всегда ищут того, кто скажет им, что они правы. Кто поддержит их злобу, их зависть. Сероух просто дал ему разрешение быть собой. Настоящим.

Лучистая помолчала, обдумывая его слова. Возможно, он был прав. Возможно, в каждом из них жила тень, которую можно было направить во тьму или к свету. Жукохвост выбрал тьму.

— А ты? — спросила она. — Что выбрал ты?

Утесник долго молчал. Луна освещала его профиль, делая его ещё более острым, хищным.

— Я не выбирал, — наконец сказал он. — Меня выбросили. Как и тебя. Как и его. — Он кивнул в сторону входа, где был виден силуэт Камнехвоста. — Разница только в том, что мы нашли друг друга. А он… он нашёл Сероуха.

Эти слова легли на сердце Лучистой тяжёлым грузом. Она вдруг остро осознала, как тонка грань между ними и Жукохвостом. Ещё немного — и она могла бы стать такой же. Озлобленной. Потерянной. Готовой продать душу за иллюзию силы.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что? — удивился Утесник.

— За то, что не дал мне стать такой, как он.

Он ничего не ответил. Только чуть подвинулся ближе, и тепло его тела, такое живое и настоящее, прогнало остатки кошмара.
***

Три дня прошли в напряжённом ожидании. Камнехвост уходил на разведку, возвращался хмурым и немногословным. Утесник патрулировал окрестности, проверяя, не идёт ли по их следу погоня. Лучистая пыталась пробиться в сны, чтобы узнать, что происходит в кланах.

И на четвёртый день Пижма пришла с новыми известиями. Она выглядела измученной. Её бело‑рыжая шерсть словно ещё больше поседела, а в глазах застыла тревога.

— В Клане Скалистых Камней переполох, — выдохнула она, едва переступив порог пещеры. — И снова из‑за Жукохвоста. Он целыми днями не выходит из своего логова и никого к себе не подпускает! А те, кто видел его, шепчутся, что он изменился.

— Изменился? Это в каком смысле? — подал голос Камнехвост, сделав шаг вперёд.

— Он… он плачет, — Пижма опустила глаза в пол. — Старый, жестокий воин… плачет, как котёнок. И бормочет что‑то о чести. О том, что он всё испортил. О том, что не знал.

Лучистая почувствовала, как сердце забилось чаще. Посеянное семя дало ростки. Жукохвост сомневался! А сомнение было первым шагом к свободе.

— Грозовая Звезда в ярости, — продолжила Пижма. — Он требует, чтобы Жукохвост объяснил своё поведение. Но тот просто молчит.

— Он раздавлен, — тихо произнесла Лучистая. — Вся его ложь, вся его сила, которую он получил от Сероуха, рушится. И он остаётся один на один с тем, что натворил.

— Ну и поделом, — жёстко бросил Утёсник. — Пусть помучается.

— Нет, — покачала головой Лучистая. — Его муки ничего не изменят. Сероух просто найдёт другого. Нового подчинённого. Может быть, даже послушного…

Камнехвост мрачно кивнул.

— Она права. Жукохвост — лишь инструмент. Сломав один, мы не остановим лапы, которые им управляют.

— И что же делать? — спросил Утёсник, склонив голову набок.

— Идти дальше, — ответила Лучистая, и в её голосе зазвучала сталь. — Мы показали Жукохвосту, что он не подчинённый. Теперь мы должны показать это другим. Тем, кто ещё сомневается. Тем, кто боится. Тем, кто уже чувствует присутствие Тени, но не знает, как с ней бороться.

Она посмотрела сначала на Утёсника, потом на Камнехвоста.

— Мы должны стать их голосом! Их надеждой! Их когтями, если понадобится…

Пижма, слушавшая их, медленно кивнула.

— Я помогу вам. Чем смогу. В Клане Солнечных Лучей есть те, кто помнит тебя, Лучистая. Те, кто не поверил Искристой Звезде. Я поговорю с ними. Осторожно. По одному.

— Рискованно, — заметил Камнехвост.

— Война всегда рискованна, — ответила старуха. — Но если мы не рискнём, мы проиграем. А проигрыш — это не просто наша смерть. Это смерть всего, во что мы верим.

Она собралась уходить, но на пороге остановилась и обернулась.

— Берегите себя, дети. Тьма сгущается. И следующая битва будет страшнее этой.

Она исчезла в ночи, а трое изгоев остались сидеть в своей расщелине, глядя на угасающие угли костра. Каждый думал о своём. О прошлом, которое нельзя вернуть. О будущем, которое ещё можно изменить. И о том, что их союз — хрупкий, странный, рождённый болью и отчаянием — возможно, был единственным светом в этом сгущающемся мраке…