Трое в красном. Алисия

Глава 7

Альберт Восьмой

Наследник. У меня будет наследник. Эта мысль каким-то странным ритмом отбивалась в голове, словно по-новому запуская кровь по венам и меняя картину происходящего.

Я знал о том, что Алисия беременна, и то, что лекари прилагают все силы для того, чтобы спасти и ее и ребенка, но все это было чем-то невероятным и далеким ровно до того момента. Как моя ладонь ощутила толчок жизни. Там был мой ребенок. Более того, там был мой сын.

И это меняло очень и очень многое. Мне предстояло принять немало решений, часть из которых была совсем не простыми. В результате я так и не смог поговорить с Алисией, хотя у меня к ней было немало вопросов. Вот только я все больше и больше понимал, что ответов на них не получу. Лекарь подтвердил, что моя содержанка потеряла память. Впрочем, сейчас у меня нет никакого другого выхода, я обязан оправдать женщину, которая носит под сердцем будущего короля.

Это был единственное, что мне на данный момент было понятно, дальше начинались одни вопросы. Что делать с ребенком?

Вряд ли получится изобразить, что беременна королева, и выдать ребенка за ее. Да и надежды на то, что Мелания согласится на подобное, немного. Она и до всего произошедшего не питала особой любви к Алисии, а уж сейчас тем более. Мелания может намеренно недосмотреть за ребенком. Если быть совсем честным, то мне иногда казалось, что королева потеряла рассудок, когда после отравления выяснилось, что Алисия и ее ребенок выжили.

Я вздрогнул, вспоминая тот скандал и истерику, которую она мне устроила. Это было настолько ужасно, что мне даже пришлось вызвать пару менталистов и приказывать им воздействовать на королеву, для того чтобы ее успокоить.

Казалось бы, с этого момента прошло несколько месяцев, но уверенности в том, что все успокоилось, у меня не было. Надо признаться, что, несмотря на то, что супруга принесла мне извинения в коротком письме, я все равно избегал ее общества и за все это время ни разу не появился даже в ее покоях. Радовало разве что только, что Мелания не упрекала меня в этом и не требовала от меня исполнения супружеского долга. Вот только стоит ей только узнать о том, что Алисия беременна мальчиком, как все может измениться и очень быстро.

Я еще какое-то время постоял возле двери в спальню Алисии, мучимый нерешительностью. По-хорошему мне надо было бы пойти и сообщить Мелании о том, что Алисия очнулась, и о том, что она ждет сына.

Вот только делать этого мне совершенно не хотелось, я не хотел приносить ей подобные вести, хотя должен был бы. Понимаю, что это было ужасно, совершенно эгоистично, но я бы предпочел, чтобы об этом ей сообщил кто-то из придворных сплетников. Я не был дураком и прекрасно понимал, что утаить эту новости не получится. Да и не стоит.

Мне очень хотелось бы оказаться сейчас рядом с Алисией, получить от нее поддержку, но я отдавал себе отчет в том, что если она действительно потеряла память, то вряд ли сможет это сделать. Да и что тут кривить душой: вопросов о яде и о том, каким образом ей удалось забеременеть в обход магического контракта, у меня было очень много. Я хотел побыть рядом с тем воспоминанием об Алисии, которое еще явственно жило в моей голове, с той, в которую я влюбился много лет назад. В девушку, которой, вполне возможно, просто никогда не существовало.

Я тяжело вздохнул и отправился в свой кабинет заниматься государственными делами. Несмотря на все произошедшее с королевой и содержанкой, дела в Аманском королевстве не стояли на месте. Академия действительно приняла девушек, и совсем скоро мне предстояло получить первые отчеты о том, как представительницами прекрасного пола удалось устроиться. Несмотря на то, что этот закон вызвал огромный и противоречивый резонанс в обществе, многие соседи прислали мне поддерживающие письма, в которых хотели узнать больше не только о том, как мне удалось провести подобную реформу, но и также о том, к каким результатам это, по моему мнению, может привести.

Вот только что я мог им ответить? Стыдно признать, но вся эта задумка целиком и полностью принадлежала Алисии, той, которая, скорее всего, пыталась отравить мою жену и сейчас носила под сердцем моего ребенка.

Еще одной весомой неприятностью стало то, что нам так и не удалось найти герцога дель Моникур. Поль словно испарился, и о его исчезновении уже ходило большое количество весьма неприятных слухов.

Я устало сел за стол и потер лицо. Я выдохся. Казалось бы, что такого? Я должен был бы уже привыкнуть к тому, что управление целым королевством — это тяжело и серьезно, а учитывая критическое состояние дел, которые решительно не собирались улучшаться с самого начала моего правления, так и вовсе почти безнадежно. Но я спокойно справлялся с недовольными и умеренно, и спокойно вводил какие-то реформы и улучшения одно за другим, ровно до того момента, пока все происходящее не затронуло мой ближний круг.

Сейчас, когда речь шла о Поле, которого я считал другом, об Алисии, которую я любил, все стало намного сложнее.

Однако никто не дал мне прийти в себя после разговора с лекарем, потому что дверь резко распахнулась, и на пороге показалась Мелания. О причине ее появления можно было легко догадаться, по ее лице буквально перекошенному от гнева.

— Когда ты казнишь эту отравительницу? — потребовала от меня супруга, а я понял, что недолго смогу выдерживать ее всплески злости.

— Я не собираюсь казнить Алисию де Плеяс, — вновь повторил я, уже не знаю, в который раз. Даже если бы я этого хотел, то было бы весьма сложно на самом деле отправить на плаху свою содержанку, это могло обернуться большими неприятностями. Те, кто входили в так называемый семейный круг, считались неприкосновенными, но Мелания ничего не хотела об этом знать.

— То есть ты считаешь, что это совершенно нормально, что она пыталась меня отравить? — разъяренной змеей прошипела королева.

— Ее вина не доказана и никаких других показаний, кроме слов мисс де Волан, нет! Учитывая, что Алисия намного дольше балансировала на грани, было бы глупо утверждать, что она намеренно сама себя отравила, — я честно попытался донести логику до Мелании, но уже заранее знал, что это бесполезно. За последние несколько месяцев, это был совсем не первый наш разговор.