Трофеи берсерков

23

Дмитрий решил сходить к месту гибели охранников обоза, забрать золото и попытаться понять, что и как именно произошло. Попробовать отследить смолгов, хоть и прошло уже много дней. В последнее время их действия все больше настораживают. Неожиданно и от того более опасно. Было бы глупо и дальше считать происходящее всего лишь грызней горстки обозленных хищников. Чем раньше берсеркам удастся во всем разобраться, тем лучше.

Уставшие сверх всякой меры, девушки также не стали задерживаться за столом. Попрощались с Диной и Шнурсом до завтра и разбрелись по комнатам.

Несса, правда, не смогла долго просидеть одна, почти сразу пробралась в спальню сестры, подвинула ту на узкой койке и вскоре уснула, перетащив на себя все одеяло. Ханна не возражала, родной человечек рядом дарил умиротворение. Любовь к сестре, ответственность за нее всегда помогали преодолевать собственные трудности.

Вот и сейчас Ханна выгнала из головы мысли о Велиславе и принялась переживать за сестренку. Несса еще мелкая, ей и восемнадцати нет, куда ей искать пару? Безумие какое-то, этот Выбор. Священный, не священный, уж слишком просто все звучит. Ханна всем нутром чувствовала подвох. Выбор... как же.

В отношения Ады и Дениса решила не соваться. Неуверенная в том, что своим вмешательством не сделает хуже, Ханна последние дни просто наблюдала за обоими. И вот честно, всю душу ей извели. Что Ада – взглядом затравленного, неуверенного, влюбленного мышонка подглядывающая за берсерком, что бестолковый Денис, старательно делающий вид, будто ему все нипочем, будто он каменный и непробиваемый.

В самом деле, как в той дурашливой игре, которой сестры баловались в далеком детстве: кто кого переглупит.

… Вряд ли умалчиваемое не без умысла обстоятельство, что берсерки будут во время выбора во второй ипостаси успокоило бы девушек. Также им вряд ли бы понравилось время и место ритуала - в полнолуние, посреди древнего темного леса. Скорее, именно благодаря незнанию они и проспали мирно эту ночь. Все, кроме Ады.

Она более или менее выспалась вечером и теперь мерила шагами комнату, то замирая у окна, то приседая на кровать. Прокручивала в уме разговоры, губы шептали, проговаривая непривычные, никогда доселе не произносимые ею слова.

Ада составляла речь. А как иначе? Если как следует не подготовиться, то в решающую минуту не сможет вымолвить и полслова.

Столь непривычно - стремиться говорить с окружающими, задавать вопросы, объяснять, делиться сокровенным. Желать видеть кого-то, вылавливать взглядом, с нетерпением искать встречи. Именно таких, казалось бы обыденных и совершенно простых вещей Ада не умела и не знала.

Опытной в утаивании внутренних переживаний, для нее настоящий подвиг - показать, что нуждается в ком-то. Подвигом было уже признаться самой себе в этой нужде.

Выбор. Помнится, думала, что по прибытии в Йонви от нее ничего не будет зависеть. Глупая-глупая Ада. Все важнейшие решения в жизни, важнейший выбор мы делаем сами. Удел слабых – надеяться, что этот выбор сделают за тебя.

Кто кого нашел, Ада Клыка или Клык девушку, точно не скажешь. Они встретились в длинном коридоре второго этажа. Хорек как раз шел за ней по поручению своего учителя Шнурса. Ада подпрыгнула на месте и еле подавила вскрик, когда в кромешной тьме её ступни коснулась когтистая лапка. Потребовалось несколько секунд, прежде чем смогла восстановить дыхание и разглядеть серый силуэт хорька.

Терпеливо дождавшись, пока его узнают, Клык повел девушку за собой. В замке он знал каждый уголок, каждый неприметный коридор, щель и потайной ход. Здесь он вырос.

После недолгого петляния по этажам и коридорам впереди показалась приоткрытая дверь. В комнате горели свечи, и дрожащий желтый свет пробивался наружу, на неровных стенах танцевали, трепыхались причудливые тени.

- Заходи, заходи. Не бойся. Я именно тебя и жду, - раздалось из-за двери.

Карлик сидел в глубоком кресле у камина. Перед ним на низком столике тарелка с печеньем и две кружки, от которых поднимались облачки пара. Ада зашла и нерешительно остановилась посреди комнаты, дверь за ней с щелчком захлопнулась.

- Ну что же ты? Не помнишь меня? - спросил Шнурс. Он чуть приподнялся со своего места и приглашающе указал рукой на соседнее кресло.

В ответ на вопрос отрицательно помотала головой. Нет, она этого карлика точно никогда раньше не видела. Если бы они встречались, не забыла бы. Таких... харизматичных... мужчин не забывают.

- Ну да, ты же тогда совсем крохой была. - Шнурс протянул Аде кружку, до краев наполненную каким-то коричневым, сладко пахнущим, с оттенками молока, напитком. – Ну, какао ты точно должна вспомнить! - ухмыльнулся и снова подмигнул.

Карлик страшно некрасив, но в то же время он кажется очень добрым. Рядом с ним Ада почувствовала себя уютно.

Приняла кружку и осторожно пригубила странное, неизвестное какао. И снова застыла, широко распахнув глаза. Глубоко вдохнула аромат и робко улыбнулась. В памяти появился образ несуразного лица с кривой улыбкой. Губы на лице широко растягивались и низким, сюсюкающим голосом бормотали:

- Угу-угу, ути-пути, чьи тут голенькие ножки, щас буду щекотать!

В ответ маленькая Ада заливалась смехом и дергала ногами, спасая свои розовые пятки.

- Ага-а. Малышка, вспомнила?

Неверяще уставилась на Шнурса. Тогда, давным-давно, он тоже называл ее малышкой и всегда, когда появлялся в поле зрения, заставлял ту малышку смеяться до слез и икоты.

Странные, однако, особенности памяти. Слишком кулинарные, что ли. То перечное печенье навевает забытые образы из далекого детства, то сладкий напиток помогает вспомнить лицо, виденное в возрасте пяти лет.

- Вы знали моих родителей?

- Знал, да, - карлик пригубил какао и откинулся на спинку кресла. - Я так рад, что ты наконец-то здесь, я ждал этого, малышка. Но я расстрою тебя. Должен рассказать одну очень грустную сказку с плохим концом.