Трофей для мажора. Я заберу тебя себе

Глава 14

Я цепенею. Ему известно моё имя! В голову закрадывается мысль. А что, если это враг Бешеного? У него их много. Всему универу об этом известно. У Клима часто с кем-то разборки. Буквально несколько месяцев назад Громов избил пятерых парней из другого ВУЗа только за то, что они задели его мотоцикл, выезжая с парковочного места. Творилось что-то страшное. Его даже отправили в КПЗ на пятнадцать суток.

Пытаюсь сглотнуть, но ком никак не пропихнуть. Нервы сковывают горло.

Эти холодные янтарные глаза пугают до чёртиков. В них неприкрытая угроза. Да и все мои инстинкты бьют тревогу.

- Если будешь вести себя тихо, я уберу руку.

Киваю. Его ладонь сползает с моего рта. Но от этого становится ещё тревожней. Мне не нравится, что лицо Тихона в паре сантиметров от моего.

- Умница! - проводит пальцами по моей щеке.

Он склоняет голову набок и внимательно всматривается в мои глаза.

- Ты похожа на ангела. - рука парня ложится на стену, закрывая мне проход.

- Мне нужно идти. Я пришла в больницу, проведать маму. - мой голос предательски дрожит.

- Побудь со мной ещё немного. - говорит, отправляя кому-то сообщение. - Позлим кое-кого.

- Прошу!

- Рот закрыла! - его брови враждебно сходятся на переносице.

Сразу затыкаюсь, на подсознательном уровне чувствуя, что лучше не сопротивляться и ждать, когда сам отпустит.

Мне не хватает воздуха. Грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Ощущаю, как моя собственная вена яростно пульсирует на шее. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в лицо. Щекой прижимаюсь к стене, всем телом вдавливаясь в неё. Будто это увеличит между нами расстояние.

Кто-то дёргает за ручку двери. Моё сердце падает в пятки. Она немного приоткрывается. Деревенею. Не хочется, чтобы нас тут застукали, словно влюблённую парочку. Но к счастью, никто не входит. Уборщицу кто-то зовёт.

Я закрываю глаза от облегчения. А когда открываю, на лице Тихона странная ухмылка, а в янтаре что-то страшное, пронизывающее меня до мозга костей. Так маньяк смотрит на жертву. По моему позвоночнику расползается холодок.

- Боишься меня? - наслаждается моим страхом.

- Мне нужно к маме. - лепечу, стараясь не зацикливаться на своём учащённом сердцебиении.

- Ладно. Иди! - позволяет пройти, но потом ловит за локоть. - Теперь будем видеться чаще. - интонацией голоса показывает свою заинтересованность во мне.

Я выдираю руку. Тихонько выглядываю из подсобки. Вроде никого. Быстро выхожу. Добираюсь до маминой палаты, постоянно оглядываясь. Мерещится, что этот ненормальной идёт за мной.

Я открываю двери и влетаю носом в Бешеного. Медленно поднимаю голову, морально подготавливаясь.

- Ты где была? - хватает за подбородок.

- В туалете.

- Так долго?

От него исходят мощные импульсы, вгоняющие в страх. Ну вот сбежала от психа, чтобы попасть в лапы другого и похуже.

- Жи-жи-живот прихватило. - стараюсь врать правдоподобно. - Перенервничала.

- Лгунья! - Лада подливает масла в огонь. - Ты с кем-то была, не так ли?

Не поддаюсь на провокацию.

- Мама, как ты упала с лестницы? - меняю тему, чтобы Клим перестал сверлить меня взглядом.

- Громов столкнул. - спокойно отвечает она. - Я намерена написать на него заявление.

- Но это неправда!

- Докажи!

- Я свидетель.

- Ты его девушка, а значит, можешь солгать ради любимого.

Я и не сомневалась, что просто так она этого не оставит.

- Лада, прошу, не надо! - заставляю себя подойти к матери. - Это я провинилась, он просто защищал меня. - умоляю.

А всё её внимание сосредоточено на Климе.

Не знаю, психологическая ли у меня травма? Но всегда, когда мама злится, меня мучает совесть и возникает ощущение, будто я виновата во всех смертных грехах. Ниоткуда возникает желание извиниться. Видимо выработалось с детства. Она долгие годы внушала это собственному ребёнку.

- Отойди от неё! - требует Бешеный, но я продолжаю цепляться за руку матери. - Немедленно!

- Это наше семейное, не впутывай его, пожалуйста! - не прекращаю попытки достучаться до неё.

Громов больно хватает меня за предплечье и оттаскивает от Лады. Грубо усаживает в кресло и склоняется, пригвоздив диким взглядом к спинке.

- Не смей! Я разберусь сам. Никогда… запомни… никогда, не вставай на мою защиту. - рычит. - Поняла?

Быстро киваю.

- А вы… не с тем связались. - разворачивается к Ладе.

- Почему же? Как раз с тем. Мне нужны деньги. И я пойду на многое ради них. - улыбается она. - Несложно состроить из себя пострадавшую. Фотографии уже сделала. В клинике зафиксировано, что я поступила с повреждениями от падения. - мама цокает языком. - Тебе со мной не тягаться.

- Тварь! - выплёвывает он. - Хотя, чему удивляться, ты пару часов назад готова была продать родную дочь.

- Как ты обозвал мою женщину? - неожиданно в палате появляется Алексей.

- Лёшенька, милый, мало того, что он столкнул меня с лестницы, так ещё и оскорбляет. - Лада строит из себя жертву.

Моё сердце останавливается от страха. Ухажер мамы без раздумий кидается на Клима, но он виртуозно уворачивается. Алексей пролетает мимо. А затем разворачивается. Ошарашенность ловкостью Громова читается на его лице.

- Ну, чего застыл? - Бешеный подзывает его рукой.

Нашли место для драки. Мы же всё-таки в больнице. Пациентам нужен покой.

- Ах ты, ублюдок! - снова бросается на него Лёша.

Только Клим умудряется схватить его за шею и долбануть о стену. Он массивнее любовника Лады. Одни плечи чего стоят.

- А ну-ка повтори!

Но Алексей устремляет взгляд на меня.

- Забирай эту маленькую шл**** и убирайтесь отсюда! - огрызается, вкладывая в это бранное слово нечто большее. Будто я предала его.

- Как ты назвал Ангелину? - пальцы Громова сильнее стискивают горло Лёши.

- Охрана! - кричит мама, выскакивая в коридор. - Кто-нибудь, вызовите полицию! Этот сумасшедший убьёт моего мужа.