Трофей Короля факультета Огня, (не) Влюбиться в Калеба Грея

7-я глава. Чай и рогалик

— Пусти меня! — сказала громко, с обидой, когда мы приблизились к лестнице. — Ты оставишь мне синяки!

Студент, не сбавляя шага, немного ослабил хватку предплечья.

— Тоже мне — аристократ! — с горечью воскликнула я.

Остановившись, смерил нечитаемым взглядом. И продолжил тащить меня, теперь за запястье…

Спускались мы быстро, я еле успевала за ним. Что не удивительно — он не только намного крупнее меня, но и значительно выше. Его один большой шаг — почти как два моих…

— Да отпусти же! — не выдержав, попыталась его ударить свободной рукой.

— Я сдам тебя не страже, а в дом умалишённых! — пророкотал он. Резко развернулся и, схватив меня, закинул на плечо.

— Пусти! — закричала я, не в силах поверить, что меня могут… вот так просто похитить и увезти в дом сумасшедших? Или что он делает? Прямо в стенах академии! Ну, допустим, не в академии, а в общежитии, но суть-то не в этом!

Я пыталась достать его, как могла… стукнуть, ущипнуть или оцарапать, но он крепко сжал мои руки одной ладонью. А второй, чтоб я не свалилась, придерживал за… за поясницу он меня придерживал!

Я позорно висела вниз головой и не могла ничего поделать. Куда мне, ходячему скелету сражаться с крепким дураком-аристократом?!

В таком виде: он — полуголый и растрёпанный, я — грязная и жалкая, мы остановились перед выходом из общежития.

Резко поставив меня на пол, снова вцепился в запястье, видимо, чтобы я не сбежала.

И вот сейчас в этой комнатке у входа человек был на месте! Главное, вовремя!

Худой и маленький старик как раз отпил чай. И, увидев нас, распылил его в пространство. Вместе с чаем полетели крошки, кажется, рогалика. Точно рогалика — он, надкусанный, лежит на краю стола поверх газеты.

— Милорд Калеб?! — воскликнул, видимо, смотритель и резко поднялся, зацепив несчастную чашку. Тёмная жидкость растеклась по бумаге. Тут же утратив к нам интерес, он застонал: — Ох! Моя газета! — и кинулся спасать своё сокровище.

Мы молча наблюдали за ним.

— Как же так? Ох… — сокрушался он, уставившись на мокрые листы. — Я только её принёс, — добавил с горечью. Поднял чашку и отставил подальше от своей драгоценности.

— Ещё и рогалик намок! — не выдержав абсурда ситуации, добавила я.

Студент, сжимающий моё запястье, перевёл разъярённый взгляд со смотрителя на меня.

Каюсь, не сдержалась и меня понесло. А нечего отсутствовать на рабочем месте, когда тут такое происходит! Пробираются всякие в мою комнату! Ещё и выгоняют потом! Угрожая не то стражей, не то сдачей в сумасшедший дом!

— Вы кто такая? — очнулся первым смотритель.

— Вот и я бы хотел знать, — процедил Калеб, — как эта болезная проникла в общежитие. Но я, кажется, уже догадался, — он заговорил тише, но в глазах сверкнула угроза. — Несложно сюда пробраться. Если ты. В рабочее время. Ходишь за газетой! — рявкнул он. — Тебе почто деньги платят?

— Прошу, не зазнавайтесь, юноша, — пытаясь храбриться, хоть и получалось плохо, произнёс смотритель.

— Не зазнаваться? — взревел Калеб. — Ты! Пропустил на территорию общежития! Столичной академии! Умалишённую! Которая проникла ко мне в комнату! Когда я… — тут он запнулся. — Когда я был очень занят!

Я фыркнула. Выдернув своё запястье из временно ослабшей хватки, скрестила руки на груди.

Он перевёл на меня взгляд, не сулящий ничего хорошего.

— И чем же вы были заняты, лорд Калеб? — невозмутимо уточнила я.

— Не зазнавайся, болезная, — процедил он мне. — И знай своё место!

Ну всё! Вы меня достали!

— Иначе что? — я сузила глаза.

Он уже набрал побольше воздуха, но смотритель начал первым:

— Послушайте, кхм, юная леди?.. — сказал так, будто сомневался в том, что говорит. — Я попрошу вас покинуть общежитие.

Я стояла не двигаясь с места, опешив от того, что меня пытаются выгнать…

— Вы как сюда попали? А? — засюсюкали со мной. — А хотите рогалик? — смотритель закивал участливо.

— Да знаете, куда ваш рогалик?.. — не сдержалась я.

— Сумасшедшая и безрассудная, — спокойно констатировал этот Калеб.

— Я студентка!!! — воскликнула я.

— Студентка? — переспросил старик.

— Да не слушай ты её, не видишь, она болезная? — аристократический гад закатил глаза. — Её бы в дом умалишённых.

— Замолчи сейчас же! — разозлилась я и развернулась к нему. — Ты проник в мою комнату и… — я запнулась, — впрочем, спросите у него сами, что он там делал! — вновь повернулась к смотрителю.

— Если вы студентка, — старик задумчиво почесал седую макушку, — то где ваш пропуск?

— Мой пропуск… — выдохнула я. И запнулась.

О, нет, саквояж! Там бабушкина шкатулка! Я испуганно охнула. И пошатнулась.

— Мой пропуск в моей комнате! — воскликнула я и собралась бежать за вещами.

— Куда собралась? — спросил лорд, хватая меня за руку.

— Та-ак, — протянул смотритель, — и где ваша комната?

— Там, — я кивнула в сторону лестницы.

— Это моя комната, болезная, — студент отпустил меня и взялся за голову. И поправил волосы, заведя их за уши. Потом посмотрел на меня, перевёл взгляд на свои ладони и скривился.

А нечего было меня хватать своими лапищами!

— Это моя комната, — вслед за ним повторила я.

— Так, так, так, — пробормотал смотритель. — Какой номер у вашей комнаты? — и глянул на меня участливо.

— Триста пять, — ответила я с готовностью.

Калеб фыркнул. Молча.

— Боюсь, это невозможно, — проговорил смотритель растерянно.

— Почему? — устав бороться, простонала я.

— Потому что комнаты с номерами триста — на мужском этаже.

— Что? — переспросила я. Когда дошёл смысл сказанного, приложила руку к губам. — Не может быть! Комната триста пять, — с мольбой пробормотала я. — Четвёртый этаж.

— Вы видите? — Калеб указал на меня рукой. — Комната триста пять не может быть на четвёртом этаже, — произнёс уже мне, по слогам.