Трогать запрещено

Пролог. На колени!

Любить тебя – это как идти по аду в кромешной тьме и чувствовать, что земля горит под ногами

Плейлист к главе –

«Настоящая» Ваня Дмитриенко

POV

Лола

Когда тонула в твоем мраке,

Ты первым меня потопил.

Вселенной не видела знаки –

Влюбил. Получил. Погубил.

«ТУК-ТУК-ТУК!» — со дна настойчиво стучат.

Беспардонно.

С ноги выламывают дверь.

— Выруби уже этот сраный будильник, Рачинская! — грубый, хриплый мужской шепот обжигает своим сверхъестественным жаром ушную раковину.

По коже бегут ледяные мурашки.

Волоски встают дыбом.

Кровь от страха закипает в венах, разгоняя по жилам самый токсичный яд в немыслимых количествах.

В грудной клетке словно какое-то темное пламя вспыхивает и моментально сжигает дотла мое совсем спятившее от страха сердечко.

— А что такого? — спросила бы в другой ситуации.

Обычно раньше десятого будильника не просыпаюсь.

Но не сейчас!

Нет!

Вскакиваю в постели и скольжу поплывшим ошарашенным взглядом по темной комнате.

Тут все в таких мрачных цветах, начиная с мебели, переходя к шторам и заканчивая постельным бельем.

Конечно!

Черное, будто в глубоких недрах преисподней! В точности повторяет всю палитру оттенков хаоса, какой окрашена аура хозяина этих апартаментов.

На чистых инстинктах натягиваю на себя одеяло.

Оно спасет?

Вот уж не думаю! Ситуация из разряда: поздно локти кусать …

А посмотреть боюсь.

По большей части на ТЕЛО, которое спит со мной в одной кровати… вернее, я с ним. Квартира все же не моя.

Мамочки!

Ну я же не могла! Я на такое просто не способна!

— Оглохла там? — звук его голоса вынуждает мое сердце биться еще громче.

Бам! Бам! Бам!

Оно не бьется!

Тарахтит! Трудится на износ! Его заносит и тормозит на виражах! Бросает в адовы мертвые петли!

МАКС. КОСТРОВ.

С моих губ срывается шумный, полный безысходности и горечи вздох.

Оттягиваю немного одеяло и закусываю до боли нижнюю губу. Даже внутренняя леди сложила все известные ей маты.

Да потому что… сука!

Голая.

Я абсолютно, черт возьми, голая!

Боже, только не это!

Как мы могли переспать? Ничегошеньки не помню…

Едва я собираю крошечные остатки сил, гордости и хоть минимального самоуважения, пытаясь убраться от Макса куда подальше, как его огромная ручища прихватывает меня за талию и притягивает к себе.

— Куда-то собралась?

Ма-мо-ч-ки!

Его дыхание щекочет шею.

По плечам пробегают мурашки. Они устремляются вниз и заполняют все мое тело. До кончиков пальцев на ногах. Те, в свою очередь, от ужаса аж поджимаются.

— Пусти, Костров! — запоздало возвращается дар речи.

Пихаю гада локтем в бок. Со всей силы!

Напрягаю мозги.

Хоть убейте, но не представляю как могла оказаться в одной постели с ним… с ним!

При живом-то парне.

С человеком, от которого сама поклялась держаться подальше с тех самых пор, когда впервые увидела.

Вырываюсь из объятий Макса.

Мечусь из стороны в сторону в поисках своей одежды.

Плевать, что в чем мать родила перед этой самовлюбленной сволочью рассекаю. Видимо, терять мне нечего теперь.

Нахожу свой телефон.

Мама звонила… пять раз… десять пропущенных от Богдана. Моего парня, как вы поняли.

Как ему в глаза смотреть буду после всего?

— Посмотри под креслом, — услужливо подсказывают из-за спины.

Стоило бы догадаться, что Кострову на слово верить нельзя.

Однажды меня точно погубит моя наивность и, кажется, этот день настал!

Потому что стоит выполнить эту нехитрую манипуляцию, как Макс одобрительно хлопает в ладоши.

— Рачинская раком, — с язвительной усмешкой произносит подонок. — Задницу бы не мешало подкачать, но в целом норм.

Норм?!

Разворачиваюсь к нему, готовая сжечь на месте. Да так, что и горстки пепла от Максима Кострова, чемпиона разбитых сердец, главного любимца всех девчонок, не останется.

Кобель. Мудак. Жестокий и надменный нарцисс.

Вот это должно быть в его паспорте вместо имени и фамилии.

— А ты не боишься, например, что заявлю на тебя за принуждение к интимной связи, Костров?

Не могла я по своей воле остаться с ним наедине!

Несколько секунд Макс смотрит на меня и молчит.

Похож на питона, который примеряется к своей жертве. Прикидывает, сможет он ее заглотить целиком и не поперхнуться косточками или же надо переждать.

Но переждать, это явно не про Макса Кострова.

Определенно нет.

— Валяй, — бросает пренебрежительный взгляд. — Но, может, для начала посмотрим кино?

— К-кино? — дрогнувшим голосом переспрашиваю.

Хотя знаю наверняка, что он мне скажет. Слава богу, последние извилины еще шевелятся.

— Да, кстати, — медленно поднимается с кровати и с грациозностью дикого хищника направляется в мою сторону. — Мне нет нужды кого-либо насиловать, Рачинская. Да, мисс-хорошие-девочки-не-сосут-член как гребаный чупа-чупс, ты сама на меня запрыгнула. И еще просила, чтобы был пожестче.

Непроизвольно делаю шаг назад.

Какой-то кошмарный сон!

— Если об этом кто-то узнает… хоть кто-то…

— Папочка-генерал будет очень разочарован узнать про дочь-шлюху?

Туше!

Впрочем, отец – не самая большая моя проблема.

Родитель с легкостью перевезет меня куда-нибудь, как чемодан. Не привыкать.

— У тебя стояк, — зачем-то произношу я.