Тройная "ошибка"

Глава 4. Любовь

- Так, - вмешивается Илья Дмитриевич. – Во избежание мордобоя предлагаю разойтись по углам.

- В каком смысле? – оглядывается тупая деваха.

- В смысле, буду разговаривать с вами отдельно, - поясняет добрый доктор Айболит. – Поэтому попрошу вас выйти, - указывает им на дверь. – Уступим беременной тройней женщине первенство.

- А чего это ей первой?! – взвизгивает девка, но муж довольно-таки жестко берет ее за локоть и выводит из кабинета.

- Любовь Викторовна! – «набрасывается» на меня главврач, когда мы остаемся одни. – Я вас не узнаю!

- А что прикажете делать?! – взмахиваю руками и откидываюсь устало на спинку стула.

Перед этим мужчиной я могу расслабиться. С ним даже чувствую некую безопасность. Если, конечно, опустить тот факт, что беременной я оказалась от неизвестного мужчины.

Почувствовали себя в безопасности и девчонки. Каждая из них толкнула меня изнутри в качестве поддержки. Во время всего разговора сидели смирно, будто прислушиваясь к голосу родного отца.

Я даже думаю об этом со скрипом…

- Любовь Викторовнаааа.., - ноет в прямом смысле этого слова и морщится досадно, - я сам не понимаю, как это произошло. Но поймите, я не могу называть фамилий. А тот врач, которая взяла деньги у Вероники Андреевны, не только ИХ окрутила вокруг пальца. Я вообще не понимаю логики ее действий! – в отчаянии взмахивает руками.

Мужчина только что сел в кресло главврача. И такая подстава сразу…

- Илюш, - не выдерживаю, - зачем ты вообще им рассказал о родстве с моими детьми?

Илья Дмитриевич – мой одноклассник. Это он ведет мою беременность. От выбора донора до сегодняшнего дня.

- Любанька, я не мог иначе, - делает прискорбное лицо. – Как выяснилось, у Александра Федоровича проблемы в плане деторождения. Твои дети, возможно, могут стать его единственными.

- Не дави, пожалуйста, на жалость, - делаю аналогичное лицо и отворачиваюсь.

Тошно от всей ситуации. Но что сделано, то сделано. Далеко неважно, почему и как. Главное – как теперь с этим жить?! А в моей ситуации, как теперь с этими двумя жить?!

- Давай я немного расскажу о семье Бор.., - начинает Илья, но я его перебиваю.

- Избавь меня, пожалуйста, от этих подробностей, - слегка раздраженно поднимаю руку. – Достаточно того, что я видела. Богатый старикашка и молоденькая дурочка, которая не захотела рожать сама, чтобы не испортить фигуру. А факт плохой генетики еще нужно доказать, - поднимаю указательный палец. – Не исключено, что у девчушки было по-настоящему бурное прошлое.

- Девчушки, - ухмыляется.

- Да, - киваю. – Для меня все девки младше тридцати малолетки!

- Любаааань, - смотрит на меня с улыбкой, - но давай уж себя так не принижааааать…

- Илюша, - говорю спокойнее, - вспомни, в каком году мы с тобой родились. Вычисли, сколько тебе сейчас лет. Так вот – мне столько же. И если для тебя это самый расцвет, то для меня мои сорок считай, что закат.

- Ну пряяям, - морщится одноклассник. – В сорок лет жизнь только начинается!

- Да, - опять соглашаюсь. – И я ее хотела начать со своими девчонками. А не с судебных разбирательств за право воспитывать собственных детей.

- Я надеюсь, что до этого не дойдет, - поджимает губы.

- Надеешься? – вскидываю брови. – Посмотри на них. Да от него за версту разит властью и деньгами. И потом, я прекрасно помню, сколько стоят ваши услуги. А у них еще в придачу суррогатная мать, - опять поднимаю указательный палец. – Поэтому где я и где он. Со своими финансовыми возможностями…

Становится совсем грустно. Моя наигранная истеричность сейчас будет по боку этому Александру Федоровичу, если он задастся целью забрать у меня девчонок и воспитывать самостоятельно. И если к нему у меня пока нет претензий, то вот его тупую женушку я к своим девочкам подпускать не хочу. Заразятся еще.

- А чего ты вообще на эту Веронику нападать начала? – будто невзначай интересуется Илья. – Или уже женские разборки в порыве ревности пошли? – посмеивается.

- Так на него-то не нападешь, - пожимаю плечами. – Размажет одним пальцем и мокрого места не останется. Пришлось вот на ней демонстрировать свой категоричный настрой.

- Раньше ты не связывалась с такими, - улыбается Илья.

- Раньше я и беременной не была, - с легкой грустью отвечаю и смотрю ему в глаза какое-то время.

А помнится, как Илья шутил по поводу выбора донора. Предлагал свою кандидатуру. Надо было соглашаться. И дешевле, и надежнее. И сейчас бы проблем таких не было.

Илья еще со школы ко мне неравнодушен. А когда я узнала, что он в свои сорок в разводе, детей не имеет, вообще побоялась близко к нему подходить. В итоге он стал меня курировать в клинике. А я категорично заявила, что не намереваюсь делить своих детей с мужчиной. Да и от Ильи так просто не отвяжешься в случае его отцовства.

- Ладно, Любань, - Илья находит в себе силы отлипнуть от меня. – Иди. Насколько я знаю, у тебя плановый осмотр сегодня.

Илья занимал пост заведующего детским отделением, договорившись с лучшим акушером-гинекологом клиники, который вел всю мою беременность. Мой одноклассник всегда был рядом. Я искренне радовалась, когда на прошлой неделе он сообщил о повышении. Мы даже «должны» это дело отметить после моих родов. Потому как мне сейчас в кафе даже со стаканом сока тяжело высиживать длительное время.

Слушаюсь Илью Дмитриевича и аккуратно встаю со стула. Уже дойдя до двери, вспоминаю:

- Илья Дмитриевич, - на всякий случай обращаюсь к нему по имени и отчеству, поскольку секретарь меня может сейчас услышать. – А что будет с ребенком суррогатной матери этой парочки?

Главврач целого центра материнства смотрит на меня грустными глазами.

- Разберемся, Любовь Викторовна, - кивает решительно, стараясь бодриться. – Вы думайте о здоровье своих девчонок.

С тяжелым сердцем ухожу из клиники, пройдя полное обследование, отправляясь на работу.

Да. Я не ушла в декрет. И вряд ли уйду. Не могу же я оставить свой пост.