Тройняшки для бывшего

Глава 9

Амина

Успеваю немного разобрать сумки, которые мне принес Мирон. Попутно осматриваюсь и пытаюсь придумать, как бы все тут обустроить, чтобы было удобно с тремя детьми.

Но мысли никак не хотят собираться в стройный ряд, и я постоянно перескакиваю с одного на другое.

Дети возятся на полу, хорошо, что я догадалась сунуть в вещи развивающий коврик, и теперь Даня занят тем, чтобы дотянуться до всяких висючек, а Ваня пытается отобрать у брата его добычу. И я надеюсь, что Даня сейчас не закатит скандал на весь дом, потому что Соня мирно посапывает на кровати, заботливо обложенная подушками. И я бы не хотела, чтобы она просыпалась.

А сейчас я смотрю на них троих и мне начинает казаться, что я вижу черты Мирона. Но, конечно же, это полный бред. Видимо, переутомление не проходит мимо меня. Потому что для того, чтобы увидеть эти самые черты, которые мне мерещатся, мне надо увидеть Мирона в таком же возрасте.

Короткий стук, и в комнату засовывается голова Мирона.

– Эй, Витаминка, голодная? – чуть ли не кричит он.

Шикаю на него, прислоняю палец к губам и киваю на Сончика. Он испуганно хлопает глазами, и на его лице появляется улыбка, наполненная виной.

– Прости, – шепчет и крадучись проходит в комнату, – я все ещё не могу привыкнуть, что с маленькими детьми надо вести себя тише.

В нем что-то изменилось. Во взгляде. Он вроде и пытается разговаривать бодро и, как всегда, налегке, но взгляд серьезный. Не смотрит почти на меня.

– Все в порядке?

Мирон вопросительно выгибает бровь и поднимает большой палец.

– В полном.

– Как разговор с дедушкой? Поверил, что мы с тобой не пытаемся его обмануть?

Золотухин слегка дергается, но на его лицо возвращается коварная усмешка.

– Все под контролем, Витаминка. Правда, я сказал, что ты не хочешь за меня замуж. Но то такое…

Шокированно таращусь на него. Открываю рот и при этом пытаюсь переварить его слова. Получается паршиво.

– Что ты сказал? – горло перехватывает, и из меня вылетает что-то похожее на мышиный писк.

Мирон пожимает плечами, как будто все идет, как и должно.

– Я сказал, что ты, – он утыкает в меня палец, – пока не созрела на замужество.

– То есть я теперь первое зло в глазах Матвея Яковлевича.

Мирон хмыкает и мотает головой.

– Не переживай, Витаминка. В глазах моего деда ты жертва коварного меня. Я рассказал остальное так, как мы и договорились: не поверил, что мои, – Мирон кивает на тройняшек, – и отправил на аборт. Поверь, это перебило информацию о твоем нежелании выходить за меня замуж.

Краснею. Становится стыдно за то, что я эгоистично подумала о себе. Хотя, представляю, как нелегко было в том разговоре Мирону.

– Извини.

Он мотает головой.

– Пойдем лучше, поедим. После дороги.

Смотрю виновато на спящую дочь, и Мирон о чем-то задумывается. На его лице появляется улыбка, и она уже более искренняя. Его отпускает… я это чувствую по изменившейся ауре.

– Ладно, сторожи дочь. Я сейчас.

Так же тихо прокрадывается мимо сыновей. Они только мельком смотрят на него и продолжают заниматься своими делами. Мои крошки. Полгода, а они уже понимают, когда можно шуметь, а когда стоит молча поиграть друг с другом.

Мирон скрывается за дверью, а я стараюсь угадать, что же он там такого придумал. Но все мои мысли разбиваются, когда Мирон возвращается в нашу комнату…

Он не заставляет ждать себя долго, хотя я сижу как на раскаленных углях и слушаю, как настенные часы отсчитывают секунды.

Ваня подползает ко мне и протягивает маленькую мягкую игрушку. Улыбаюсь, беру из его рук подношение и начинаю щекотать. Сын смеется беззубым ротиком, и в это время дверь медленно распахивается.

На пороге Мирон с подносом, уставленным всевозможными тарелками. Вздергиваю бровь, пока он подходит ко мне, сосредоточенно следя за руками. Да и вообще, складывается ощущение, что он впервые в образе официанта. От этой мысли фыркаю и перехватываю взгляд, полный подозрения.

– И что тебя так развеселило, Витаминка?

А я не могу остановиться и продолжаю хихикать, пока в животе не начинает покалывать. Выдуваю воздух.

– Просто мне показалось, что ты не очень дружишь с этой штукой, – обвожу пальцем поднос.

Золотухин надувает губы. Осторожно ставит все на прикроватную тумбочку.

– На самом деле, так и есть. Я ни разу не носился по этажам с этой штуковиной, – переходит на шепот и подмигивает, – видишь, на какие жертвы я иду ради тебя.

Скептично угукаю.

– Ты на эти жертвы идешь ради себя, Мирон. Я тут точно ни при чем.

Мирон качает головой и усаживается на полу.

– Угощайся, – приглашающе кивает, двигается, чтобы я села рядом.

Я ахаю при виде разнообразия еды, а желудок тут же подает признаки жизни. Золотухин фыркает, протягивает вилку.