Тройняшки для миллиардера. Охотниковы

Глава 11

Ксюша

Утро бывает добрым, когда тебе двадцать и у тебя впереди целая жизнь, наполненная фантазиями и планами на саму себя любимую.

Но когда в нее приходят твои дети утро бывает разным, но явно непростым.

Оно может быть с привкусом ванили, кофе, цветов, масляных красок, фломастеров, и соткано их звонких голосов, и той субстанции, которую пролили на твое одеяло твои дети.

- Мамуля, ты проснулась? – интересуется Вася, тыча в меня холодным круассаном.

- Знаешь, когда в тебя тычут чем не попадя, конечно, любая мама проснется, - буркаю недовольно.

- Мы кушать хотим, - дочь трясет на меня копной светлых волос.

- Не стряхивай на меня своих блох, - лепечет Асенька, и начинает точно также трясти пушистой копной.

Они сейчас обе такие милые, что я расплываюсь как шоколадка на солнце.

- Чмокните маму, - подставляю своим солнышкам щеки.

Целуют.

- Я сейчас приду.

Дочки убегают, оставляя меня одну.

Я бы и дальше лежала, грелась на солнышке, чьи лучи просачивались в комнату, но дочь разбросала крошек по моей постели. А я как истинная принцесса на бобах не могу лежать на крошках.

Раздражает как кожу, так и нервную систему.

Люто ненавижу рано вставать, но приходится, потому что маме нужно всё успевать.

Я же мама.

А у моих детей нет бати. Поэтому я замещаю и батю, этакий пап-мам в одном лице. А еще у нас нет бабушки, она далеко живет, и денег на няню нет. Все функции в семье ложатся на меня.

К моей радости, у меня три ребенка растут. И я втайне надеюсь на то, что скоро они начнут помогать мне по дому. Они бы и сейчас трудились аки пчелки, но я сама запрещаю им быть самостоятельными.

Здесь две причины – не хочу, чтобы он взрослели так быстро, и боюсь за них.

У нас газовая плита, и нормальные родители разрешают детям зажигать конфорки, а я боюсь. До сих пор не дают детям в руки спички.

Трусишка я на этот счет. Или перестраховщица.

Уж не знаю.

Сама мечтаю, чтобы у моих детей были суперспособности, а сама не даю им развиваться.

Принимаю поспешно теплый душ, но не наслаждаюсь им, как раньше, а торопливо размазываю малиновый гель по загорелому на солнце телу и тут же смываю.

Наношу шампунь на длинные светлые волосы и тут же смываю шапку пены, не дав ей настояться, а себе насладиться.

Когда ты мама, каждую секунду ожидаешь подвоха.

Квартира у нас двушка, санузел совмещенный с ванной. Каждую секунд ожидаешь подвоха.

Вот и сейчас происходит что-то из ряда вон выходящее.

За занавеской слышу голос Асеньки:

- Мама, пи-пи, можно?

Что будешь с ней делать?

- Можно.

Выкручиваю вентиль с водой до предела, чтобы заглушить журчание.

Быстро ополаскиваюсь и… сначала выглядываю из-за занавески, и встречаюсь глазами с любопытной мордочкой дочки.

Хлопает ресничками.

- Руки помыла?

Кивает.

- Тогда брысь. Маме нужно одеться.

Дочь рисует на запотевшем стекле чертенка и убегает.

- В точку, - дорисовываю с чертом еще троих, прикручиваю им хвосты.

Улыбаюсь тускло своему отражению в зеркале.

Включаю фен, и пока сушу волосы, мечтаю о том, как просыпаюсь утром на Мальдивах. Кругом лазурная вода, песочек, солнышко ярко светит.

Красавец-мужчина помогает мне встать с шезлонга и ведет меня к воде. Накупавшись возвращаюсь к шезлонгу, мужчина делает мне массаж стоп и спины, угощает напитками.

И так по кругу целый день.

Никаких забот и хлопот.

- Мам! – дикий крик рядом.

- Вась, не кричи, ты меня заикой сделаешь!

- Мам, мы голодные.

- Мама ваша должна быть красивой! – спорю с ней.

- А дети должны голодать?

- Не утрируй, я уже иду.

Васька не уходит, стоит на пороге, глядит на меня.

- Всё-всё, - закрываю флакончик с тушью.

- Ты не современная, - заявляет она.

- С чего это?