Тройняшки для миллиардера. Рощины

Глава 6

Юлия

- Ангелочек мой, - мама по-прежнему не отрывает глаз от фотографии, где мы втроем – я, мама и моя сестра – близнец Ангелина.

На этом фото нам с сестренкой примерно двенадцать лет. Мы стоим, обняв маму, и хохочем. За нашими спинами Черное море и пляж.

Как сейчас помню, что фотографировал нас папа.

На тот момент у них уже были разногласия с мамой, и она не захотела, чтобы он присутствовал на семейном фото.

Тогда мы с Ангелинкой жили беззаботной жизнью, не зная, что совсем скоро всё рухнет, превратится в пепел.

Бросаю быстрый взгляд на детей, замечаю бунт на корабле. Девчонки юзают вилками вазочку с печеньем, пытаются подцепить мелкие печеньки на острие вилок как на крючок.

- Как дела в нашем королевстве? – обозначаю свое присутствие. Близняшки вскидываются, глядят на меня удивленными синими глазками.

- В чем дело? Котлеты кто будет есть? Рак с горы?

- Это она начала! – сдает сестру Варюха.

- Ну конечно, мадам-ябеда! У тебя яд с клыков капает, - шипит на сестру Васька.

- Господи! Откуда такие слова? Разве у девочки могут быть клыки, да еще с ядом? Где такое услышала? – округляю глаза в шоке.

Как привезла детей к матери в столицу, так их речь и начала портиться. Лексикону шестилеток моих любой зэк заправский позавидует. Жуть! Волосы карандашом встают, когда слушаешь рассказы Васьки и Варьки. Только сынок меня радует. Не цепляет всякую ерунду словесную.

- К бабуле соседка пришла, и они про другую соседку говорили, что у той яд капает с клыков, - тараторит Варька, сдавая на этот раз бабушку.

- Ва-ря! Я тебя в разведку не возьму! Поняла? – бабушка смотрит на внучку с неприязнью.

Блондиночка отшатывается в ужасе, и в синих глазищах появляются слезы.

Мои чувства «парвильной» мамы близятся к нулю. К черту! Протягиваю руку к светлой головке дочери, глажу ее мягонькие шелковистые волосики.

- Мой родной хороший. Нельзя рассказывать чужие тайны, даже если тебе хочется спасти себя. Поняла?

Кивает моя кроха, и худенькие плечики сотрясаются от рыданий.

- Попроси прощения у Васьки и у бабули, что сдала их с потрохами, - учу дочку.

- Мама, я их не потрошила! – дочка смотрит на меня с ужасом.

- Варя, просто извинись, скажи, что больше не будешь спасаться за чужой счет…

Вскидываю глаза на фото, гляжу на погибшую сестру. Шепчу про себя: - И ты меня прости, Ангелочек.

Варя сползает со стула как пластилиновый человечек без костей и через секунду уже целует сестру в щеку.

- Я не буду спасаться, - шепчет моя.

Затем подходит к бабуле, тянет ее за платье. Бабуля неохотно поворачивается и дочь гладит ее по ногам, ластится к ней. Но мама остается холодной и неприступной.

- Бабулечка, лопочет моя. Ты не подумай ничего такого. Меня можно взять в разведку. Я же маме не сказала, что ты, когда плакала, говорила, что мама не знает правду про тетю Ангелочка.

- Что ты несешь?! – взрывает мама, грозным голосом и злым лицом отталкивая от себя мою дочь.

От тембра маминого голоса по телу пробегает дрожь.

Смотрю с вызовом на мать. Кажется, она перегнула палку! Показывать моим девочкам, что они ей не нужны и она их совсем не любит, такая себе забота бабушки.

Тяжело вздыхаю.

Похоже, я совершила ошибку, вернувшись в родительский дом.

Наши отношения с мамой давно терпят крушение.

Оно мне надо? Смотреть как она обижает Варю и Васю?

- Иди ко мне! – зову к себе дрожащую малышку.

Не успеваю приголубить дочку, потому что Васька – второй пластилиновый человечек, сползает со стула, и через секунду уже крепко обнимает сестренку.

- Я с тобой пойду в разведку!

- И я! – Валентин резко вспоминает, что он не с нами. А принадлежит этим двум пигалицам, присоединяется к ним.

Через минуту дети исчезают из кухни, так и не получив десерт и компот.

- Ну чего ты добилась? – едва сдерживаюсь, чтобы не повысить на маму голос.

- Прости, - в глазах мамы тоска.

- Я же просила контролировать себя, когда ты с детьми. Они еще очень маленькие, восприимчивые к словам. Тебя они очень сильно любят и каждое твое слов для них весомо, имеет огромное значение. Ты делаешь им больно, не придавая значения словам.

- Прости… - мама захлебывается в слезах.

- Не расстраивайся, тебе нельзя, - смахиваю слезы со своих глаз. – У тебя сейчас давление поскачет вверх.

Подхожу к подоконнику беру автоматический тонометр, возвращаюсь к маме, со словами:

- Давай измерим давление.

Пока мама готовится, я поднимаю глаза на фотографию.

- Видишь, что ты натворила Ангелина?!