Трон из осколков тьмы

Глава 1. Джереми.

Я открыл глаза, и сразу же в уши врезалась знакомая какофония: приглушенные, но назойливые басы из комнаты Джошуа, шелест метлы горничных за дверью, приглушенный голос мамы... И низкий бас? Я резко приподнялся на локте. Отец. Что он делает дома в это время?

Проведя ладонью по тумбочке, пальцы не нащупали телефон. Опять мама убрала его подальше. Уголок губ дрогнул. Я поднял ладонь, и над ней завилось черное дымчатое облако. Оно лениво потянулось к телефону, обволокло его и плавно доставило ко мне. Экран вспыхнул: 9:25, 12 августа 2023.

"С днём рождения, Джереми", — прошептал я, ощущая, как улыбка сползает с лица. Шестнадцать. В горле застрял комок.

Резкий стук в дверь заставил вздрогнуть. —Открыто! — голос прозвучал хриплее, чем я ожидал.

Дверь распахнулась, и в проёме возник Джошуа с его фирменной ухмылкой до ушей. —А ты уже проснулся? Пошли вниз, отец нас ждёт.

Я заморгал, медленно соображая. —А... Ну... Подожди, сейчас спущусь, — я поспешно вскочил, поправляя мятые пижамные штаны.

— Давай быстрее, булками шевели, — бросил он, уже захлопывая дверь.

Пальцы слегка дрожали, когда я натягивал чёрные джинсы и просторную серую рубашку. Достаточно презентабельно.

Джошуа ждал в коридоре, прислонившись к оконному проёму. Солнечные лучи играли на его острых скулах, подсвечивая тот самый шрам. Мой шрам. Нанесённый по моей вине...

— Ну наконец-то. Пошли, — он направился к лестнице, даже не взглянув на меня.

Столовая встретила нас густым запахом свежего кофе и гнетущей тишиной. Отец сидел во главе стола, медленно помешивая ложечкой в массивной фарфоровой чашке. Мы замерли напротив, плечи автоматически выпрямились.

— Дети мои, — начал он, не поднимая глаз от кофе, — вы помните, какой сегодня день?

Мы синхронно кивнули.

— Сегодня ваш день рождения. Вам уже целых шестнадцать лет, — его пальцы постукивали по ручке чашки. — Через два года вам входить на престол. Надеюсь, вам не надо объяснять, что нужно делать, чтобы взойти на трон?

— Да, принести в жертву душу человека, — тут же отчеканил Джошуа, закатив глаза. — Обязательное условие: человек должен по-настоящему полюбить того, кто приносит жертву. Не нужно напоминать, Отец.

Я перевел взгляд с отца на брата и обратно. Ладони стали влажными. —Приносить в жертву человека!? Зачем!?

— Для того чтобы доказать, что можешь заполучить лояльность народа, — отец поставил чашку с глухим стуком. — Я думал, ты знаешь.

— И кстати, теперь вы учитесь в человеческой школе, — добавил он, наблюдая за нашей реакцией.

Глаза расширились сами собой. На лице Джошуа исчезла даже тень улыбки.

— Я не хочу учиться с Джереми, — он презрительно ткнул большим пальцем в мою сторону. — Этот пидарок мне весь образ испоганит одним своим видом.

Жар разлился по щекам. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. —Эй! Хватит меня так называть!

Джошуа лишь шире ухмыльнулся, глаза сузились. —Перестану, когда девушку заведёшь.

— Ты же знаешь, что я не могу нормально разговаривать с ними!
—Ага, знаю. Ты даже с Лилит пообщаться не можешь. А она твоя родная сестра, — он язвительно выделил последние слова.

— Рот закрыли оба! — отец ударил ладонью по столу. Посуда звякнула. — Вы братья, так ещё и близнецы. Должны ладить, а не устраивать ссоры на пустом месте!

— Да, отец, — пробормотал я, опуская глаза. Пальцы сплелись за спиной в тугой узел.

Отец перевёл взгляд на Джошуа.
—Да, отец, — повторил за мной Джошуа, скрестив руки на груди.

— В человеческом мире — никакой материи, — продолжил отец, сжимая пальцы в замок. Костяшки побелели. — И спрячьте запястья, ваши знаки не должны увидеть.

— Как вообще без материи людей впечатлять?! — возмутился Джошуа, широко раскинув руки.

— Вы можете использовать материю только если рядом нет людей.

— Пиздец, — скривился брат, закатив глаза.

— Если узнаю, что кто-то увидел вашу материю... — голос отца стал тихим и опасным. — Убью.

Джошуа фыркнул, но взгляд упёрся в пол.

— На этом всё. Идите с глаз долой.

— Пошли, жалкая копия, — толкнул он меня к лестнице.

— Сам ты жалкая копия! — ответил я, ударив его локтем в бок.

Брат не удостоил меня ответом, развернулся и скрылся в коридоре. Я же побрёл в свою комнату, с силой пнув валявшийся на ковре мусор.

Зеркало в ванной отразило знакомое лицо — несмотря на смуглую кожу, бледное, с тёмными глазами, в которых плавали бардовые искорки.

— Мы же абсолютно одинаковые... Почему именно я жалкая копия? — прошептал я отражению, голос сорвался на шепот.

Ветер с улицы шевельнул занавески, принося запах озона и пыли перед грозой. Где-то вдали громыхнул гром, и на секунду мне показалось, что в зеркале мелькнуло что-то... другое. Что-то светлое и незнакомое.

Я резко отпрянул от зеркала, накручивая на палец прядь светло-русых волос. Сердце колотилось где-то в горле.

— Почти одинаковые, — пробормотал я, проводя пальцами по гладкой коже скулы.