Трон Знания. Книга 1

~ 34 ~

Подле Великкамня сидели пятеро. Подойдя поближе, Хлыст рассмотрел среди них командира стражей Крикса Силара. Даже густая послеполуденная тень не могла скрыть ширину плеч и размер кулаков четырёх мужчин в тёмно-серой — под стать скалам — армейской форме. Из голенищ запылённых солдатских сапог торчали рукоятки охотничьих ножей.

Хлыст поставил на землю пустые вёдра, машинально потрогал кнут, засунутый за пояс, и глянул на пятого. Тот разительно отличался от остальных — загорелый, простоватый на вид старик в светлых широких штанах и рубахе навыпуск, в мягкой кожаной обуви без твёрдой подошвы, в белом, повязанном вокруг головы платке, из-под которого выбивались седые космы. Ориент…

Из памяти выплыли изуродованные бронзовые лица, раззявленные рты и непомерно большие глаза цвета морской волны, будто до последней секунды горстка морского народа не верила, что их могут убить из-за корзины рыбы и сетей.

Пятеро… Хлыст зыркнул по сторонам — где остальные?

Словно уловив его мысли, Крикс произнёс:

— Чего озираешься?

— Да так, смотрю.

— Что в лагере?

— Тихо.

— Братки на месте?

— Куда ж им деться? — Хлыст вытер рукавом нос. — Как Таша?

— Лежит твоя Таша.

— А дети как?

— Ты лучше о моём племяннике спроси.

Хлыст потёр грудь. Под рёбрами который день не унимался нестерпимый жар. Его тревожила не жена — он ей ничем не поможет, и не детишки — он им не нужен. Пусть остаются с Богом в прошлой жизни, там беглому убийце нет места. У него было время подумать и понять, как хитро Крикс всё провернул, а он по дурости повёлся, и ловушка захлопнулась. Хорошо, хоть хватило ума подложить палец. И нутро полыхало при мысли, что скоро он полезет в узкую щёлку, совсем не зная, что ждёт его по ту сторону западни.

— Когда появляются ракшады? — спросил Крикс.

— Я уже говорил — около полудня.

— Откуда приходят?

Хлыст присмотрелся к командиру, сидящему в тени Великкамня, а у того глаза… прям не глаза — две трещины, а из них морозом обдаёт. Неужто пронюхал? Или ждёт, когда он запутается и ненароком выболтает, о чём умолчал? Да только память у него отменная, память уголовника со стажем: каждое слово помнит, чтобы потом за базар не отвечать.

Хлыст выдавил подобие улыбки:

— Ты же знаешь, в провал ведут две тропы. По какой-то придут.

— Что с пленниками?

— Один помер, остальные ползают.

Пять пар глаз проткнули его насквозь. Хлыст облизнул пересохшие губы.

— Вот только не надо корчить из себя святых. Вам ведь плевать на каторжников. Вам нужны ракшады. А если не так, чего ж сразу лагерь не накрыли? — выпалил он сгоряча и всполошился — не этого ли добивается Крикс?

— Ориенты есть? — еле слышно спросил старик.

— Я в провале всего год. При мне ни один ориент не попался.

Командир посмотрел Хлысту за спину. Тот обернулся. С пригорка неспешно спускался ещё один боец, и до того он походил на Бурнуса (яма ему пухом), что Хлыст чуть не подавился слюной: такой же крепко сбитый, невысокого роста, с серыми, как сталь, глазами. Даже черты лица такие же правильные, тонкие, и брови точно крылья ворона, вразлёт. Только волосы не чёрные, а нечто среднее между смолью и конским каштаном.

Боец прошуршал сапогами по траве, поникшей на солнцепёке. Нырнув в тень Великкамня, уселся рядом с Криксом.

— Что скажешь, Драго? — обратился к нему командир.

— Он один. Хвоста нет.

— В этом грёбаном провале я стал твоими глазами и ушами, Крикс, — прошипел Хлыст. — Я стал сукой, но не овцой.

— Ладно, продолжим, — на удивление спокойно проговорил командир. — Сколько времени ракшады проводят в лагере?

— Когда нет алмазов и новых пленников, дают нам по мору, чтобы с голоду не сдохли, и сразу уходят.

— На завтра алмазы есть?

— Есть малость.

— А новых пленников нет.

— Откуда им взяться? Вы ж лагерь со всех сторон обложили.

Бойцы переглянулись.

— Значит, ракшады надолго не задержатся, — сказал командир.

— Выходит, так, — согласился Хлыст.

— Иди, погуляй чуток.

Он отошёл к высохшему ручью, опустился на корточки. Вроде бы в мелком, как порох, песке ковыряется, а сам на бойцов зыркает. Сидят, перекидываются невнятными фразами. Старик сцепил на животе пальцы, уронил голову на грудь и будто уснул.

Хлыст вдохнул раскалённый воздух. Вытер рукавом пот с лица. Рубаху расстегнул. Сколько он живёт, а такого пекла в начале лета не помнит. Направил взгляд на горный кряж с другой стороны долины, прислушался. Грохочут родимые, грохочут за отвесной стеной водопады, и от далёких и глухих раскатов даже прохладнее стало.

— Асон! — крикнул командир.