Трон Знания. Книга 1

~ 35 ~

Хлыст перебирал сваленную в углу лачуги одежду. Вдруг в проломы крыши ворвался громкий плач чайки. Верхогляд… За стенами стало тихо: заглохло ворчание Прыща, замолкли причитания Пижона, оборвалась отборная ругань Жердяя. На фоне внезапной тишины противно заскрипел песок.

В щелях между досками мелькнул чей-то силуэт. Надсадно вздохнув, распахнулась дверь, и через вдавленный в землю порожек переступил Оса.

— Ничего подозрительного в долине не заметил? — спросил он приглушённо, словно нежданный гость, шагая вдоль обрыва, мог его услышать.

— Я бы сразу сказал, — буркнул Хлыст, сжимая дрожащими руками холстяные штаны и рубаху.

Оса прищурился:

— Чем занимаешься?

— Хочу переодеться.

— Куда-то собрался?

Хлыст судорожно соображал, что же ответить. Наконец придумал:

— Мои шмотки совсем прохудились. А вдруг Таша придёт?

— Пошли, посмотрим, кого нечистая принесла, — проговорил Оса и выскользнул из лачуги.

Хлыст торопливо скинул с себя тряпьё, надел лёгкую просторную одежду, некогда снятую с мёртвого ориента. Посмотрел на свои ботинки со сбитыми носками. В них разве что по прииску лазать. Вот бы у Пижона сапоги забрать, и тогда там, где он скоро окажется, его примут за сезонника, блуждающего по свету в поисках работы.

Возле костра с бурлящим казаном, из которого смердело чем-то прогорклым, сидели Оса и Жердяй. Натянув кепку до самых бровей, Пижон лежал чуть поодаль, подставив закатному солнцу голый зад.

Посмотрев на тощие ягодицы, усеянные грязно-жёлтыми нарывами, и не сдержав брезгливую гримасу, Хлыст примостился на острый камень и направил взгляд вдоль провала.

— Если дождя не будет, пойдёшь с утра к озёрам, — произнёс Оса.

Хлыст вдавился в камень:

— Я же сказал: вдруг Таша придёт?

— Боишься, что Жердяй её отхарит? Так я с тобой его отправлю.

Жердяй заржал как сдыхающая кляча.

Хлыст провёл пальцами по рукоятке кнута:

— Спина болит.

— И в каком месте болит? — спросил Оса, прищурившись.

— Опаньки! — воскликнул Жердяй. — Кто к нам пожаловал!

Хлыст ожидал увидеть кого угодно: того же бойца, похожего на Бурнуса, даже Крикса, но только не глуповатого с виду ориента, который годился браткам в деды. Костеря себя последними словами, Хлыст с ужасом наблюдал за шагающим между валунами стариком и теребил изуродованными подагрой пальцами рубаху. И дёрнул же чёрт выбрать именно эту одежду.

Ориент с наивной улыбкой приблизился к костру:

— Нижайшее почтение.

Братва молчала.

Дедок переступил с ноги на ногу, посмотрел по сторонам:

— Не найдётся воды для старика?

Жердяй сквозь зубы сплюнул в огонь:

— Может, тебя ещё покормить?

Дед глянул на казан. С шумом втянув в себя воздух, потёр нос:

— Нижайшая благодарность, своё варево кушайте сами. Старику бы водички.

— Жердяй, проводи, — сказал Оса.

Почесав заросшую щетиной щёку, Жердяй неторопливо, словно через не хочу, поднялся. Хлыст знал, что сейчас произойдёт: резкий выпад вперёд, мясистые пальцы сожмут дряхлую шею, раздастся треск, и обмякшее тело рухнет на землю. Потом они снимут с ориента одежду и сбросят труп с обрыва. Такое совершалось всякий раз, когда в лагерь забредали люди, непригодные ни для работы, ни для продажи.

Дед что-то почувствовал. Шагнув в сторону, выпалил скороговоркой:

— Старику негде жить.

Его слова застали Жердяя врасплох. Он посмотрел через плечо на Осу.

— Старик увидел человека и подумал: может, человеку жить одному плохо? — вновь заговорил дед. — Старик побежал следом и теперь понял: человеку хорошо.

Хлыст съёжился под обжигающим взглядом Осы.

— Старик устал бояться пещерных крыс и шакалов. — Дед поник головой. — Устал быть один.

— Ориент? — проскрипел Оса.

— Ориент, — выдохнул дед.

— Почему не живёшь со своими?

— Морской народ решил: старик слишком стар, чтобы говорить возле костра Совета. Старейшина должен рассказывать детям сказки. Старик обиделся и ушёл.

— Ты старейшина?

— Был.

— Ну а нам ты зачем?

— Старик умеет лечить. Господину нужен лекарь?

Оса, до сих пор сидевший как унылый урка в ожидании приговора, вдруг выпрямился, вздёрнул подбородок. Исчирканные шрамами щёки надулись.

— Мне не нужен, — проговорил он и указал на Хлыста. — А у него что-то со спиной.