Тропа Койота

Глава 30: Выдох

Автор дико извиняется за долгое отсутствие проды. Внешние дела его слишком загрузили, из-за чего он практически ничего не успевает...

--------

Наверное, наше с Грифом самостоятельное возвращение сильно приободрило поисковиков. По словам растроганного Джокера, на лесной полянке ещё двадцать минут назад царили полное уныние и упадок, а сейчас все вновь носятся туда-сюда с пледами, кружками, чаем и валенками. Вновь объединённые и бодрые. Нас с Грифом насильно усадили на подсвеченные фонарями пни, укутали от пяток до макушки и принялись вливать в нас обжигающий чай. Мама, сидя возле меня на корточках, гладила меня по колену и улыбалась со слезами на глазах. Не представляю, как ей было страшно за меня. Может даже страшнее, чем было мне...

Да, я с уверенностью могу сказать, что за те пару часов, которые мы с Грифом пробыли в чаще, я успела одичать. Теперь мне неимоверно грели глаз и душу живые люди, признаки цивилизации, значащие защиту и безопасность, и в особенности огромное количество фонарей. Всё вокруг было освещено даже лучше, чем днём, и это было непривычно. Как же быстро мы перестаеваемся под окружающие условия. Казалось бы, пара часов в лесу – и я уже отвыкла от людей, пара дней в деревне – и я уже больше причисляю себя к местным, чем к городским...

Металлическая крышка от термоса, в которой был мой чай, жгла ладони, но после плавания в ледяном озере это было очень даже кстати. Пусть меня прогреет. На руках и на ногах, на спине и на голове начали ныть ушибы, полученные мной в лесу на склоне у озера. Это ещё не скоро пройдёт, придётся мужественно терпеть. Метрах в двух от нас с мамой также сидел на пне ссутулившийся Гриф. Он был обмотан чуть ли не тремя махровыми полотенцами и пледами. Его отец что-то тихо обсудил с ним, один раз мельком указав пальцем на свой глаз. Гриф слушал, пару раз кивнул, и Владимир Вольфович его оставил.

– Эй, Гриф, – сказала мама. Он обернулся на нас: бледный, трясущийся и также держащий в руках кружку. – Спасибо тебе огромное, что вернул мне дочку.

– Да что вы, Вера Сергеевна, – съёжился он и закутался в пледы сильнее. Голос его звучал непривычно хрипло. – Я не мог иначе.

– Всё равно. Я тебе очень благодарна. Ты сильно замёрз, да? Может тебе шубу принести? Там Юлия парочку заготовила.

– Не стоит, не стоит. Спасибо, мне уже лучше: чай – воскрешающий напиток, – усмехнулся он.

– Ох, дети, как я за вас беспокоилась...

– Мам, ну что с тобой? – позвала я её. – С нами уже всё нормально, поздно плакать.

– Да это так... Остаточный эффект... Не обращайте на меня внимания, – хихикнула она и вытерла пальцем глаз. За её спиной гуляли лучи шахтёрских фонарей, надевавшихся на голову. Почти у меня под ногами тоже стоял фонарь, но другой, с ручкой. Он светил загадочным холодным светом, словно Луна в банке, а вокруг него хаотично кружила небольшая стайка последних в этом году мотыльков. Качаются густые ели – на этой опушке, в отличие от чащи, они не выглядели хищными. Сказка, просто сказка! Сколько историй у меня будет для моих школьных подруг.

С другого конца чащи свистнули: звонко, зычно, протяжно. Затем что-то крикнули, но этот крик размазало эхом, поэтому я не поняла, что он значил. Лучи фонарей принялись бегать по лесу быстрее и направляться в одну сторону – на юго-восток.

– Они там, я их вижу! – разобрала я следующую реплику и посмотрела на Грифа. Он с внимательностью охотничьей собаки всматривался в ту сторону, откуда исходили вопли: глаза распахнуты, губы не нарочно приоткрыты. Боже, неужто хорошие новости?

– Э-э-э-эй! Идите к на-а-а-ам! Видите свет?!.. Увидели, ха-ха-ха! Увидели, Николаич – бодрись!

– Ребята-ребята-ребята! – выпрыгнул из-за кустов Джокер в расстёгнутой куртке. Одним сапогом он случайно задел фонарь с мотыльками и, повалив его в мох, разогнал всю магию. Интересно, куда делся его смешной шарф? На Джо сегодня как ни посмотришь, так на нём становится всё меньше и меньше одежды... – Гриф, Лиса, слышите? Там Каспер с Асей вернулись! Прикиньте?! – тараторил он нам, не замечая моей мамы. – Вставайте, пойдём их встречать! Не ну представьте, они сами нашли обратный путь, прямо как вы! Вы там что все, к магнитным полюсам Земли без меня подключились, что так ориентируетесь?

– Да нет, это просто такое сказочное везение, Джо... Ну что, любишь бегать? – встав с пня, в свою очередь предложила я Грифу. Он тут же торопливо скинул с себя свои утеплительные слои, сложил их в «гнездо» на пеньке и посреди всей этой экибаны поставил чашку с напитком.

– Только вернись потом дальше отогреваться! – предупредила меня мама.

– Конечно, конечно! Вернусь! – и мы с Грифом и Джокером помчались к нашему найденному товарищу. После стольких испытаний, которые нам пришлось преодолеть этой ночью, у меня не осталось ни единого чувства обиды на Каспера. Думаю, и он тоже усвоил кое-какой урок, пробыв в одиночестве в лесу полтора дня.

Вот мы втроём уже приблизились к толпе, образовавшейся у заросшей лесной тропы. Каждый, стоявший поблизости, светил своими фонарями вглубь леса. Самые ближние сосны ярко сияли своими золотистыми стволами, а дальние были освещены хуже и настораживали. Как раз за этими тёмными соснами раздавался треск шагов и размытые крики, преимущественно принадлежавшие Асе. Юлия и Милана, оказавшиеся тут первее нас, бросились в лес им навстречу с радостными криками. Вот уже и заблестели глаза потеряшек...

Три пары? Как так? Неужели там есть ещё кто-то, кроме Каса и Аси, или мне показалось?.. Да нет, от света фонарей точно блестят шесть глаз! Я была в недоумении, и, думаю, остальные собравшиеся тоже. Первой из темноты выпрыгнула Ася в Касовом осеннем плаще, и её тут же подхватили в свои объятия сестра и мама. Следом за ней еле-еле вышел раздетый Каспер с рюкзаком и ещё кто-то в чёрной накидке, похожей на дождевик. Сначала я не поняла, кто это, но как только узнала его, меня оглушил бешеный вопль Джокера.

– Брата-а-ан! – завопил он и кинулся в лес к Еноту. Ну конечно же, это был он: улыбающийся, загорелый ещё с лета, кудрявый, правда слегка похудевший и одетый в чужой дождевик. Как только Джо неуклюже добрался до него в своих калошах, он сдавил друга объятиями и, кажется, снова заплакал, спрятав лицо от посторонних. Енот обнимался с ним снизу вверх, так как был на порядок ниже, и безмятежно улыбался, сверкая белыми зубами.