Тропа Надежды. Ловушка для охотника

1.2

— Ты что творишь, Матвеев?! — но тот уже прикасается к подвеске на моей груди, подносит её ближе, в попытке рассмотреть.

Только сегодня купила кулон в эзотерическом магазине. Уж больно понравилась вещица со странным символом, начертанном на ярко-зелёном камне.

— Какая интересная штучка… И цвет к твоим глазам подходит… — и эта сволочь тянется к моему лицу в попытке поцеловать…
Не замечаю, когда тот успевает нажать на кнопку лифта, но двери разъезжаются, и мы оказываемся внутри...

Запугать ему меня не удастся, не на ту напал! Кабина плывёт вверх, а я перехватываю Пашкину руку за запястье. Пытаюсь разжать мужской здоровенный кулак и осторожно освободить подвеску, чтобы не порвать цепочку. Хорошая вещь. Очень не хочу её испортить по вине некоторых, не умеющих проигрывать, личностей.

В этот момент другой рукой упираюсь в грудь парню в область сердца… Чувствую, как напрягаются мышцы под трикотажной футболкой.
Невольно краснею, вспоминая фотки Пашки с обнажённым торсом из качалки, которые тот выкладывает у себя на страничке...

— Матвеев! — голос хрипит. — Ты... офонарел совсем?! Уйди, говорю… Закричу сейчас…

Лицо парня становится ещё ближе, слышу гул в ушах, сердце бешено стучит… Не отрываясь, смотрю на его приоткрытые губы… Дыхание обжигает…

Помню, как я сохла по этому жуткому гаду в свои пятнадцать… Как мечтала стать его девушкой… Помню, как жаждала этого поцелуя... Хорошо, что тогда не вышло…

Да и сейчас… сейчас всё поменялось… И мне нет дела до его жаркого дыхания, до этих манящих и соблазнительных губ...
Но тело почему-то не желает слушаться и подаётся навстречу, словно возвращается в прошлое: мне сейчас пятнадцать, и я влюблена до боли в груди в местного хулигана...

У Пашки вспыхивают огнём глаза, будто там заживается молния, он обхватывает меня за талию, прижимает к себе...

И в тот момент, когда наши губы соприкасаются, вспыхивает яркая, изумрудная вспышка. Голова кружится, перед глазами всё плывёт, колени подгибаются...

Тут лифт останавливается. Я прихожу в себя, с силой отталкиваю Матвеева, проворно юркая к дверям. Слышу, как те разъезжаются...

— Это было нагло и неуместно! — гневно заявляю я. Щёки пылают. — Ещё раз приблизишься ко мне и я... несмотря на всё моё уважение к твоей маме, заявлю на тебя, понял? И вообще… Тот первый поцелуй много лет назад должен был стать последним!

Спиной делаю шаг назад.

— Твою мать! Надька! Стой, где стоишь! Не шевелись! — кричит и с бешено-выпученными глазами смотрит мне за спину Павел.

Но я уже вышла из лифта... Чувствую что-то мягкое под ногами…

— Что за… — подо мной вовсе не твёрдая и привычная лестничная площадка, а земля с зелёной травой.

— Заходи обратно! Живо! — командует меж тем Матвеев и держит наготове пальцы возле панели с кнопками. — Сидоркина, не тормози!