Тропами неведанными

Глава lV

Под кожу нещадно заползал невесть откуда взявшийся холодный ветер. Было трудно дышать. Лёгкие словно сдавили и не выпускали когтистые руки ужаса.

Глаза Буеслава были полны нечеловеческой яростью, гневом и похотью. Порезы и царапины, оставшиеся на его лице от нападения огромного пса, добавляли его лицу безобразности. Жуткие и словно безумные очи страшно белели, выделяясь на темном лице.

Рада скосила глаза ниже, на его фигуру, и обомлела. Левая рука была наскоро перемотана каким-то тряпьём, на котором темнели бурые пятна запёкшейся крови. Она не могла знать точно, какие ещё раны скрывала его, пропахшая потом и кровью рубаха, но догадывалась, что положение не лучше. Лучше б совсем на куски разорвал Волчок этого нелюдя.

Буеслав наклонился ближе к её уху, отчего Рада откинула голову как можно сильнее назад, чтобы он не смог коснуться её. Отвращение и омерзение перемешались в одно целое. Мужчина усмехнулся её выходке и приблизил лицо ещё ближе. В этот раз девушка не смогла отодвинуться, потому что затылок упёрся в сухую кору дерева. Ей лишь оставалось скривиться и терпеть чужое противное дыхание у своего лица.

- Не противься, пригожая, - прошептал он, брызнув слюной и вдыхая в себя аромат её волос, - тогда не обижу, приятно будет. А сама приласкаешь - прощу выходку пса того.

Девушка зажмурилась. Да какую ересь этот чорт ей говорит. Уж лучше повеситься, чем этого упыря ублажать. Нет.

- Не трогай меня, чудовище, - заголосила она, когда его рука потянулась к краю её рубахи, и, что было силы, отпихнула его тушу от себя.

Но что могла сделать хрупкая девушка против по-богатырски сложенного Буеслава. Руки Рады чуть ли смогли бы отодвинуть мужчину на жалкий вершок.

И вновь выказанное сопротивление не образумило его, лишь больше разжигая в нём огонь. Он жутко усмехнулся, показывая желтые зубы, и одним движением заломил руки Рады ей за спину и обхватил тонкие запястья одной огромной ладонью. Девушка коротко вскрикнула от боли и с ненавистью взглянула в безумные глаза своего мучителя.

Буеслав вновь недобро усмехнулся. Эти ничтожные попытки его жертвы забавляли, добавляли интереса. Долго же эта рыжая от него бегала, ну ничего... Сейчас-то он возьмёт своё. Покажет этой девчонке, кто главный и что от него не скрыться.

- Я з-закричу, - срывающимся голосом проговорила девушка, мелко трясясь от страха.

- Кричи, - снова его противное дыхание опалило лицо, - здесь никого нет, никто не услышит и не спасёт бедную сиротку. А знаешь почему? - Буй наклонился ещё ниже, чтобы смотреть прямо Раде в глаза. - Потому, что ты шкура, у которой одна дорога... сама понимаешь какая.

Он расхохотался, брызгая слюной. Рада скривилась, запястья отдавали ноющей болью. Слова Буеслава сильно задели её: правду он говорил про то, что никто не спасёт. Если даже и так, то уж точно не по доброй воле она ни за что блудливой девкой, которая готова под каждого второго лечь, не станет. Рада снова с силой задёргала руками и ногами, но громоздкое тело придавило её к стволу, не давая возможности пошевелиться.

- Прыть поубавь, потаскушка! - проскрежетал Буй, сжимая тонкие девичьи запястья до хруста костей.

Выходки девушки переставали его забавлять, распыляя злость. Ему нравилось смотреть, как Рада трясётся от страха, как голубые глаза, переполненные ужасом, поблескивают от слёз. И как она ещё не кричит, умоляя его ничего не делать с ней? Смелой себя возомнила значит.

Рада не знала куда себя деть. На помощь звать нету смысла - никто не услышит, вырываться невозможно - тело Буеслава придавило её настолько, что было трудно дышать, да и заломленные руки порядком болели. Но сдаваться нельзя, нельзя показывать слабость. Нельзя!

Сердце замерло от страха, когда шершавая грубая ладонь легла на её грудь и больно сжала нежную кожу, а шею начали слюнявить чужие до дрожи мерзкие губы. Рубаха ворота была разорвана, и открытая лебединая шея и ключицы белели в ночи. Слова, крутившиеся всё это время в голове, готовы были политься наружу. Отворачивая голову от отвратных ласк своего пленителя, Рада отчаянно заголосила:

- Чудовище! Тварь поганая! Чтобы руки у тебя отсохли, скотина! Животное! Пусти меня, су-у...ух...

Она не спела закончить ругательство, так как в живот с силой прилетел огромный кулак Буеслава. Оказавшись освобожденной от стальной хватки, Рада со сдавленным стоном, скрючившись, сползла вниз по стволу. Боль была такая, словно раскалёнными щипцами изнутри дыру прожечь пытался кто-то.

Буеслав рассвирепел не на шутку, отпускать девушку с миром он и не собирался. Шагнув к ней, он схватил мучающуюся от боли рыжеволосую за косу и дернул назад, заставляя смотреть себе в глаза, а вторую занёс для нового удара.

- А я же с тобой ласково собирался, тварь! - проревел черноволосый, точь-в-точь как зверь лесной. - Лаской да добром взять хотел! Давно ты мне глаза мозолишь, ведьма рыжая! Ничего, ничего сейчас разберёмся с тобой. Подпортим личико твоё смазливое, ведьма!

Глухой удар пришёлся по щеке. Рада отлетела на пару шагов в сторону, и, зацепившись ногой за корягу, бессильно повалилась наземь.

- Чудовище... - прошептала она одними губами.

Она молча лежала, уткнувшись носом во влажную землю и ждала. Рада не могла подняться: тело её не слушалось. Болело всё, а из разбитой губы тонкой струйкой сочилась кровь.

Девушка вздрогнула, когда послышались тяжелые шаги и прерывистое дыхание Буя. В голове мутнело, мысли путались. Рада была готова провалиться в беспамятство, чтобы наконец перестать ощущать боль и не чувствовать того, что соберется делать с ней безжалостный мучитель.

Девушка зажмурилась сильнее и сжалась в комок. По щекам текли горячие слёзы, оставляя мокрые дорожки, и впитываясь в сырую почву.

"Скорее бы всё закончилось..." - раз за разом проносилось в девичьей голове.

Буеслав уже совсем близко подошёл к ней, и начались тягучие секунды ожидания...

"Ну бей уже!"

Но вместо того,чтобы ощутить его похабные руки на своём теле или получить новый синяк, до слуха Рады донёсся непонятный глухой стук. Девушка сильнее вжалась в землю - что-то тяжёлое упало недалеко от неё, сотрясая землю своим падением. И наступила тишина.