Тропарь и коллекта

Ярлинг

Всё забивал тягучий запах духмяной полыни. Группа офицеров СС с проводниками одолевала сложной подъём. Впереди шли шерпы неопределённого возраста, за ними везли поклажу пегие лошади. Далее следовали молодые китайцы, пощёлкивающие языком. Иногда пощёлкивание прекращалось и на лошадей набрасывались кровососущие. В первые секунды это приводило к ускорению движения, так как вьючные шевелили ногами быстрее. Завершал процессию взвод молодых немецких офицеров. Петер шёл впереди всех со старшим офицером СС. Внезапно самый старый и дряхлый проводник опустился на корточки и уселся в позе лотоса:

- Teyata om…m…m…m…

- Bekanze Maha…a…a…a

- Beкanze Radza…a…a…a

- samundgate Soha…a…a…a[1].

На лице штурмбанфюрера Брюнса проявилось недоумение, переходящее в злость, не предвещавшую ничего хорошего:

- Aufhören[2] !

Старик продолжал медитацию. Процессия замерла и внимала заунывным звукам старика, напоминавшим звуки средних октав органа. Петер разбирался в музыке. Полифония медитации была своеобразна. Звуки издавались явно одним человеком, но проявлялось многоголосие, подобное обработке Баха для хорала. Слышались несколько голосов, согласованных по вертикали. Более того, слух выделял консонансы и диссонансы. Старик филигранно создавал своей носоглоткой резонирование. Как он это делает? Петер ничего подобного не слышал ни в одном оперном театре.

- Мы не успеем выполнить нашу миссию в намеченные сроки.

- Фон Остен, пристрелите его, он не может дальше идти в нашем темпе.

Петер не мог возражать старшему офицеру и вынул свой Вальтер системы Pistole 38. Когда пистолеты данной системы пришли на замену Люггерам, Петер не сразу согласился его заменить: Люггер был намного элегантней.

- Aufstehen[3] !

- Ich erschieße dich für Ungehorsam[4].

От группы непальцев отделился самый худой и обнажённый кхас[5]. На фоне общего скромного одеяния его одежда выглядела лохмотьями.

- Herr Wirt[6] ! Этого нельзя делать. Daai[7] настроен на лад третьего духа предгорья Ярлинга и наполняет нашу процессию энергией и здоровьем. Он омолаживает нас и снабжает долголетием.

Петер обернулся к Брюнсу:

- Штурмбанфюрер, он снабжает нас долголетием и омолаживает через общение с духом !

На лице Брюнса появилось подобие улыбки:

- Долголетие очень бы пригодилось этому скоту, но боюсь, на это у него мало надежды.

Петер знал о секретной директиве и её предписании для зондеркоманды - свидетелей после достижения результата – нахождения на Тибете следов арийской расы - не оставлять. Диверсионная операция «Тибет», направленная на дестабилизацию положения Британской Индии, следовавшая за этим по утверждённым верховным главнокомандованием планам Шеффера, не должна была подвергаться риску.

- Что же касается омоложения, я бы не отказался! Здесь я замечал поразительно симпатичных дикарок. Говорят, противосептические средства дикарей достаточно сильны и даже превосходят по некоторым показателям цивилизованные. Что они туда кладут? Лейтенант, говорят ваш отец – талантливый химик?

* * *

В Берлинский университет Петер фон Остен поступил по рекомендации своего отца – Никлоса фон Остена. Отец был не только учёным – химиком, но и удачливым коммерсантом. Сферой его научных изысканий были средства гигиены для фронта. Соратник и единомышленник Фритца Хенкеля, он пошёл дальше в коммерческой реализации стиральных порошков. Первые упоминания о стиральных порошках относились к XVI веку. Индийцы добавляли в воду при стирке особую смесь, но рецепт её, по официальным данным, не сохранился.

Фритц получил в лаборатории продукт, в составе которого преобладал силикат натрия. С 1976 года компанией Henkel выпускался новый порошок, расфасованный в пакеты. За счёт низкой цены и хороших качеств при стирке порошок получил широкую популярность. Это позволило Фритцу Хенкелю с партнёрами произвести ребрендинг и наладить выпуск нового товара «Отбеливающая сода». С приходом в компанию сына – Хьюго Хенкеля начался выпуск порошка для стиральных машин,

А с 1907 года - порошка Persil, позволяющего без усилий получать белоснежное бельё. Компания вышла на европейский и американский рынки. Но настоящие успехи были впереди. Они требовали фундаментальных знаний, соединённых с историческим опытом, многократно препарированным с немецкой пунктуальностью и основательностью.

Аристократическое отношение к гигиене натолкнуло Никлоса фон Остена на мысль ещё раз предпринять попытку покопаться в восточной медицинской литературе. Создание в 1912 году Германской библиотеки в Лейпциге по инициативе Биржевого союза немецкой книготорговли и лавинообразный процесс её наполнения мировыми произведениями давал неплохой шанс в исследованиях Никлоса. Тем не менее, никаких упоминаний о рецептуре смеси индийского прадеда современного стирального порошка он не нашёл за несколько месяцев интенсивных поисков.

Упорство всегда бывает вознаграждено, особенно с помощью высших сил.

На день святой Троицы 25 мая библиотека была закрыта, и Никлос решил посетить Nikolaikirche - церковь святого Николая. До чего же хорошо для души помолиться на праздник за здравие своих родственников и себя не забыть в компании тёзки – святого! Но, - и это более всего привлекало аристократа-учёного в посещении церкви - в этот день там, так же, как и впервые 7 апреля 1724 года самим автором – Иоганом Себастьяном Бахом - исполнялись Johannes-Passion (Страсти по Иоанну). Выйдя в приподнятом светлом настроении из церкви и попрощавшись наложением на себя креста у её входа, он заметил рядом с собой фрау, повторявшую его жест. Она была довольно мила, но мысли Никлоса, близкие к вечным ценностям после молитвы и возвышенных звуков великого произведения Баха, обратились к жене.