Тропарь и коллекта

Свобода!?

После апрельской 1947 года 4-й сессии Совета министров иностранных дел Великобритании, СССР, США и Франции, началась репатриация немецких военнопленных. Она была завершена только после смерти Сталина: в октябре 1955 года после переговоров канцлера ФРГ Аденауэра с Хрущёвым и соответствующего Указа президиума Верховного Совета СССР «О досрочном освобождении и репатриации немецких военнопленных, осуждённых за военные преступления». Из СССР в Германию было отправлено более 14 тысяч пленённых немцев. Что же касается объектов народного хозяйства первостепенной важности, возводимых их силами, то процесс репатриации этой категории задерживался максимально. Хитрое партийное начальство, чтобы совсем уж не выходить за рамки приличий в международных отношениях, изображало процесс максимального следования принятым международным договорённостям. В итоге этого процесса в начале весны 1952 года были расконвоированы немецкие военнопленные ОЛП-13, а также советские заключённые категорий «В» и «Г». К этому времени, благодаря солидной денежной подпитке воровского «общака» за счёт платино-, серебро- и золотосодержащих деталей трофейного немецкого оборудования, самым «неработоспособным» заключённым был Сыч. Окончательные диагнозы его, якобы, исчезающего здоровья подкреплялись необходимыми документами за соответствующую мзду. В числе освобождаемых из под конвоя были и Петер, и Иван.

После оглашения в выходной день приказа на утреннем построении перед административным корпусом ОЛП-13 выстроилась длинная очередь из записывающихся на выезд из СССР немцев. Их, после ознакомления с массой приложений и дополнений к приказу, вносили в кондуит на получение проездных документов. Бюрократическая машина, созданная в СССР, позволяла отложить этот отъезд на весьма существенный срок[1]. Для того, чтобы снятым с лагерного довольствия и оказавшимся теперь вольнонаёмным не помереть с голоду, им предлагались варианты трудовых договоров на различные профессии. Условия договоров предполагали премии за достигаемые повышенные показатели труда. Только так, по мнению сталинских экономистов, можно было повысить производительность ранее почти бесплатного, но и малопроизводительного труда. Однако, психологический подъём в среде освобождённых из-под конвоя был необыкновенно высок. Это была вполне осознаваемая и долгожданная радость.

Люди обнимались с едва знакомыми в надежде на скорую встречу с родными и близкими. Обнялись и Петер с Иваном.

- Ну что, свободный немецкий гражданин, не отметить ли нам это дело? Пойдём, Пётр Николаевич, на станцию пивка попьём.

На станции Новокуйбышевская существовала забегаловка, в которой продавали в розлив Жигулёвское пиво. Австрийский бизнесмен Альфред фон Вакано, приехав в 1870-х годах в Самару, выкупил старый до полуразрушенности пивоваренный завод. Сравняв его с землёй окончательно, он построил новое предприятие, получившее название "Жигулёвский пивоваренный завод". С 1881 года на заводе стала выпускаться новая продукция - пиво сортов "Венское", "Мартовское", "Жигулёвский экспорт" и "Столовое". Нарком пищевой промышленности Анастас Микоян в 1934 году обратил внимание на пиво "Венское" производства Жигулёвского пивзавода. Пиво наркому так понравилось, что его решили включить в новый ОСТ (НКПП 8391-238, а затем в НКПП 350-38) и распространить по всему СССР. Не подходило только название – оно было непатриотичным. В 1935 году придумали нейтральное название - "Жигулёвское".
Вот его описание по ГОСТу: «Пиво светлое, низового брожения, 11% плотности, крепость не ниже 2,5% алк. (здесь и далее - по массе, значение по объему, которое применяют сейчас, больше на четверть). Использовался "жигулевский" ("венский" - его тоже переименовали) солод, отличавшийся чуть более высокой температурой сушки и поэтому имевший более темный цвет. Кроме солода и хмеля допускалось использовать до 15% несоложенного сырья (обрушенного ячменя, обезжиренной кукурузы, мягкой пшеницы, рисовой сечки) и пиво должно было иметь слабо выраженный хмелевой вкус (как наследник "Венского", вкус должен был быть более солодовым нежели хмелевым) - хмеля добавляли 175 грамм на 1 гл. готового пива. Выдержка в подвале - не менее 16 суток».
Короче говоря, пиво было вкусным и широко распространённым – до настоящего времени никому не удаётся зарегистрировать его бренд на производителя из-за широко-народного распространения. А порадовать себя этим напитком в день начала официальной свободы – было идеей вдвойне продуктивной.

До станции от их барака, менять который на иное жильё по факту свободы никто не собирался, было немногим более полутора километров. Дорога «туда» прошла в разговорах и планах. Иван собирался вернуться на родину своих предков – в Мордовию. Услышав от Петера, что тот не спешит возвращаться в Берлин, он не удивился: мудрость как жизнесберегающее достояние была свойственна им обоим. Текущая стадия Холодной войны – идеологического состязания, вызванного противоречиями между капиталистической и социалистической моделями государственного строя, – несмотря на продолжающуюся Корейскую войну, переносила в Германию из Азии центр «разборок». Тактика «силы» денег и вооружений оказалась более выгодной в Западной Европе, чем в Азии. Усиленная милитаризация позволяла удерживать массы трудящихся под гнётом при отсутствии революционных движений в народе, уставшем от войны. Петер не хотел на родине быть заложником борьбы амбиций «дяди Сэма», равно как и сталинских экспериментов с народами европейских государств социалистического лагеря. В Германии что-то должно было измениться, и Петер имел право не нырять в этот временно-нестабильный мир.

Обстановка забегаловки расслабляла. Близость большой реки выкладывала к пиву замечательную закуску – вяленую рыбку. Они взяли по две кружки Жигулёвского и вяленого жереха. Удовольствие от свободы, вкусного напитка и хорошей закуски было долгожданным и наполняло их ощущением заслуженного отдыха. Через некоторое время они решили повторить.